— Что делаешь? — Женька слезла с ивы и поспешила приблизиться.
— Ритуал очищения. Просто на всякий случай.
Женька кивнула, отходить не стала, смотрела внимательно, и Кай почему-то не ощущал из-за ее интереса привычного раздражения: поместил в центр круга квадрат, в центр квадрата — треугольник, размотав повязку на месте укуса, саданул по подсохшей корочке ногтями, скрепляя начертанное собственной кровью.
Женька молча протянула ему чистый платок и помогла водрузить повязку обратно.
На погосте, пережившем их с дядей Митей ночные приключения, побывали тоже. Благо, дворник достаточно подробно (и не по разу) рассказал Женьке, куда нужно ехать.
Для автомобилей и посетителей предусматривался отдельный вход с широкими воротами и калитками; мощенными… асфальтом и плиткой дорожками; тропинками, посыпанными мелкими камнями (теми самыми, неприятно впивающимися в ладони).
Поначалу здесь все казалось неправильным, непохожим. Кроме дорожек с камнями. Однако сомневался Кай до тех пор, пока они не дошли до почти самого конца. Ограду никто не стал возводить: граница места памяти упиралась в практически отвесный склон, вышиной… ростов в десять, никак не меньше. На склоне росла чахлая растительность, торчал всякий мусор, и уцепиться за него казалось почти нереально. Во всяком случае, не уставшему человеку было изображать горного козла.
Женька присвистнула.
— Это оттуда ты слетел? — спросила она, кажется, уважительно.
Кай пожал плечом.
— Как-то не разобрал, но, судя по тогдашним ощущениям, не исключаю.
В зарослях почти непролазного кустарника, прозванного Женькой малинником (малина в этом мире кустилась и вымахивала в настоящие заросли, а не украшала клумбы), он обнаружил свой амулет.
— Это что?
— Амулет, — Кай передал его Женьке. — Скрывает ауру смерти.
— Это ту самую, которую ни я, ни кто-то еще у нас не чувствует? — она хмыкнула, взвесила амулет на руке. — Да им же убить можно. И вы постоянно таскаете на шее эдакую тяжесть?
— Только, когда необходимо. Во все остальное время — в кармане.
— Ага… — Женька снова покачала амулет в руке. — Полкило где-то, похоже, железный.
— Серебряный, — уточнил Кай. — Если, конечно, наше серебро и ваше железо зовутся именно так, как нужно.
— Кому нужно? — уточнила Женька.
Кай изводил ее вопросом, какого именно бога она имеет в виду, используя фразу «Слава те, господи». Женька оказалась более оригинальна и изобретательна, и теперь уже Кай не радовался, что первым начал эту «игру».
— Нам с тобой. Чтобы правильно понимать друг друга, — вздохнул он. — Согласись, если серебро окажется железом, а железо — серебром…
— То в ломбарде за него дадут разную цену, — рассмеялась Женька и сунула амулет в сумку, пояснив на недоуменный взгляд Кая: — Пригодится. А хотя бы для самообороны. Как раскручу да засвечу в лоб злыдню, сразу тому небо с овчинку покажется, и все равно станет железо там али серебро.
Ритуал Кай провел и здесь, хотя в том уже почти не было смысла. Снова «разбудить» это захоронение никто не сумел бы. Но оставались другие, и эти другие его тревожили.
Извозчики, дежурившие у ворот, ломили цены. Пришлось воспользоваться общественной каретой. В его мире такие тоже имелись, но Кай по понятным причинам их избегал. Да его, пожалуй, обматерил бы любой возничий, вздумай Кай распугивать попутчиков. А тут он и сам был бы рад разогнать хотя бы половину, набившегося в «карету» народу, да только не вышло.
Получилось другое: рассмотреть огромный город чуть пристальнее и особенно — высокие дома, настоящие небоскребы. Жить под самой крышей, по мнению Кая, могли лишь люди, считавшие себя потомками летучих мышей или птиц.
Женька рассмеялась такому изречению. Полная дама в летах, пропахшая рыбой и уксусом, лишь поморщилась. Не нравилось ей ехать плавно и на большой скорости в забитой «карете». А Каю неожиданно понравилось. Для него это был новый опыт. Почему-то, когда водитель притормаживал или разгонялся, пассажиры начинали роптать. А стоило ему резко повернуть, часть едва не попадала с мест. Кай такому неумению управлять собственными телами подивился, но уточнять или спрашивать не стал. Кто ж их знает? Возможно, в «общественных каретах», называемых здесь марш-рут-ками, предпочитают перемещаться увечные?
Они вышли возле огромного длинного здания и пересели в «менее оборзевшее» такси, «едущее по счетчику, а не как водятел восхочет». У Женьки почти сразу зазвонил телефон, и она углубилась в дебри своей работы, которая, пусть и удаленная, но ждала участия и приложения усилий. Кай глядел в окно: смотрел на странную кубическую архитектуру, обилие стекла, камня и металла, толпы людей и автомобилей, стараясь держать себя в руках крепко и не паниковать. Новизна постепенно приелась, и общество стольких людей начало откровенно давить на него.
Да, магия — и его собственная, и новая — находилась при нем. Однако Кай не видел ей применения. Он и себе не нашел бы здесь места. Только ругань Женьки и веселила. Что-то у нее не ладилось с ее «наставником», а вернее неким главредом.
