— ПалПалыч, но я ведь журналист, а не писатель. Я не могу высосать из пальца «что-то красивое про наш городишко», — возмущалась она. — На любом писательском сайте и во фрилансах этих пейсателей пачки и штабеля, выбирайте любого. Что? Однотипное? А я по-вашему, выдавлю оригинальное и незаезженное? Вы обо мне…
Кай тронул ее за плечо, изобразил руками лист и перо и даже получил просимое. Самописка почему-то прекрасно вела себя даже в движущемся автомобиле, а бумага казалась на вид бессовестно дорогой. Писать на такой чушь было бы совестно, и он принялся словесно изображать то, что видел.
— А знаете, ПалПалыч… — Женька вперилась в литеры, высоко подняв брови. — Я возьмусь. Да-да, так и передайте этому таракану усатому. А по нашей с вами рубрике ничего нет? Ну… ладно.
Кай почему-то не подумал о том, что буквы мира этого и родного будут разниться. Было бы невозможным совпадением, если бы значки для передачи умственной речи совпали. Но тем удивительнее то, что именно это и произошло.
Женька, правда, отказалась воспринимать «А-яти» и для ствержения «эле» и прочих звуков здесь пользовались иными буквицами. Но в целом. Не считая настойчиво изгибающейся не в ту сторону «бу», грамота совпадала просто изумительно.
— Да что же это такое! — недоумевала Женька, когда они покинули такси и шли к подъезду. На Земле ведь куча всяких алфавитов: и используемых, и уже мертвых. А тут — раз, и вы почему-то пишете кириллицей. Несовременной, дореволюционной какой-то, но понять-то можно!
— Не знаю, — признался Кай. — Для меня это тоже загадка.
— И названия металлов схоже, и ругаемся мы похоже, и ложка — это ложка, стол — это стол! И часы с минутами! А в минутах у вас сколько секунд?
— Шестьдесят и какие-то сотые, потому ими обычно пренебрегают.
— Ага…
— Зато месяцев тринадцать, количество дней одинаково.
— А у нас просто… — она махнула рукой, — религиозные праздники, в общем, наложились. Уже и в религию эту верят немногие, а традиции блюдут. — Но чтобы совпадало настолько…
— Не знаю почему, — Кай отвечал на ее недоумение однотипно, но Женьке до этого дела не было. У нее, как говорилось в этом мире, «накипело», а после и «бомбануло». Теперь словесный пар вырывался наружу и уносился в голубые небеса.
— Да послушай же, Кай! — она остановилась посреди дороги, ухватила его за плечи и развернула к себе. — Такого не бывает! Если бы я сама не видела… того монстра и то, что ты вытворил, то решила, будто из психушки сбежал. Или мне вермишель на уши наматываешь.
— Я действительно сбежал, — признался Кай. — От шайки наемных убийц. По пути использовал «последний довод», поднял скрытое захоронение, надеюсь, отправил в дом умалишенных много виновных, и не задел случайных людей. А после оказался в туманном лабиринте и здесь. Не знаю, почему, — у нее оказались изумительно красивые глаза. Насыщенного карего оттенка, переходящего у зрачков в желтоватый цвет местного чая, а по краям — в болотную зелень. В Женьке могла дремать сила, и чем дольше Кай всматривался, тем сильнее не желал отводить взгляд. — У меня только предположения, не больше.
— Так говори!
— Параллельных, перпендикулярных, перетекающих один в другой миров слишком много. Однако то заклинание, которое угодило в меня, как и в тех, кто стремится привести твой мир к катастрофе, не позволило бы прийти нам в пустоту, огненный или ледяной миры, не кинуло бы к людоедам или совсем уж в непонятную бытность. Мы очутились там, где люди пошли по очень схожему пути развития; в мир, полный теми же ресурсами, похожими обычаями. Нас зашвырнуло туда, где мы сумели бы выжить. А потом… ну кто ж знает, может, мы не первые. Отчего бы не принять как рабочую версию взаимное внедрение?
— Фантастика… Ненаучная, — буркнула Женька и, взяв его под локоть, продолжила путь. И получилось у нее неожиданно естественно, совсем не жеманно, не напоказ. Потому обычно очень ревностно относящийся к личному пространству и независимости Кай, возражать и не подумал.
Они продолжили делиться впечатлениями, строить предположения. Потому неудивительно, что не видели ничего и никого вокруг.
***
Их оказалось трое. Один так и остался сидеть на лавочке, а двое других попытались взять в своеобразные клещи.
Не тут-то было. Даже удивительно, что местная шантрапа, не учла четыре стороны света. Кай, поняв их маневр, слегка сместился влево и встал так, чтобы прикрывать Женьку плечом.
Богатой его помощница не была, для нее поездка на такси и то считалась тратой из разряда хотелось бы обойтись. А потому за сохранность Женькиного кошелька Кай готовился врезать ублюдкам умеючи и так, чтобы отбить на всю оставшуюся жизнь тягу к легкому заработку.
— Ых, — крякнул главарь, — какой борзый.
Говорил он не без удивления в голосе, отчего Кай немного опешил. С его точки зрения, он сделал самое разумное: в ситуации уже подошедших грабителей, встал так, чтобы видеть всех троих, а Женьку поместил за спину. В конце концов, на нем заживает, как… на некроманте, и чудодейственных средств в шкатулке бабушки Женьки еще много.
