– Больно, мальчики?
– Не, всё хорошо! – бурчу я, помогая подняться Неудачнику. Над нами – густой зелёный полог, обрыв метрах в пяти. Гул воды глушит шорох хвои под ногами. Как приятно стоять на твёрдой почве.
– Лёня…
– Проехали, – обрезаю я. В конце-концов, я понимаю, что такое боязнь высоты. Сам не смог пройти по аль-кабаровскому мосту в глубине.
Мы вырвались из борделя, и это главное. Мы уже не в том пространстве, что атакуют люди Человека Без Лица. Вокруг нас горы, созданные Викой для личного пользования. Горы, где никогда не было людей. Пространство в пространстве, тайный мир, живущий по своим законам. Лишь хижина на обрыве – единственная дверь в него…
Из окна хижины бьёт густое, оранжево-чёрное пламя, бревенчатые стены занимаются мгновенным жарким огнём.
«Увидите», – сказал Маг. И он прав, трудно не увидеть действие файл-бомбы. Единственный проход в нормальную глубину догорает на наших глазах.
– Надеюсь, ты там… Человек Без Лица, – говорю я.
– Что он тебе обещал за Неудачника? – спрашивает Вика.
Кошусь на несостоявшийся предмет торга, и признаюсь:
– Медаль Вседозволенности.
– Что?
– Ты что, не знаешь про неё? Такую получил Дибенко за создание глубины. Право на любые действия в виртуальном мире.
Вика улыбается.
– Это больше, чем деньги, – говорю я. – Индульгенция от любых грехов…
– Тебя обманули, Лёня.
– Почему?
– Лёня, Медаль Вседозволенности уникальна именно потому, что существует в единственном экземпляре. Любая созданная копия автоматически считается фальшивкой и уничтожается. Я знаю, я… была знакома с парнем, который пытался сделать её копию.
Самое смешное, что во мне нет ни грамма удивления. Я подмигиваю Неудачнику и говорю:
– А ты и впрямь важная птица. Если уж Димка Дибенко готов отдать за твою шкуру своё главное сокровище.
Неудачник мотает головой:
– Нет. Я ещё важнее.
Из тех продуктов, что Вика выбросила в окно, словно в насмешку над законами физики, уцелела лишь стеклянная банка с вареньем и бумажная пачка крекеров. Остальное ухнуло в пропасть или разбилось на камнях. На мой взгляд, смысла запасаться едой всё равно не было, но банку мы всё-таки подобрали.
Наверное, это инерция сознания. Паническая жадность разума, видящего вокруг дикую природу.
– У тебя есть какой-то план? – спрашиваю я Вику.
– Почему «у меня»? Ты предложил сбежать через окно, – резонно возражает она.
– Выхода не было.
– Был. Ведь ты дайвер.
Я киваю на Неудачника.
– А кто он?
Вику этот вопрос успел утомить за один-единственный час. Садимся на мягкую траву, в тени деревьев. Над остатками хижины ещё вьётся белый дымок.
Мы молча смотрим на Неудачника – тот бродит по склону, прикасается к соснам, подбирает с земли какую-то хвою и камешки. Горожанин, впервые оказавшийся на природе. Узник, смывшийся из подземелий замка Иф.
– Леонид, я, наверное, слишком увлечённо говорила о компьютерном сознании… – начинает Вика. – Так вот, он – человек. Обычный человек, дурачащий тебе голову.
– Он трое суток в глубине.
– Стимуляторы. Или – тоже дайвер.
– У него не отслеживается канал связи.
– Хорошая маскировка.
– За ним охотятся две крупные фирмы и Дибенко.
– Дураков хватает.
Прекрасная вещь, бритва Оккама. Любую мистику срезает начисто. С мясом.
– Вика, ты психолог… существуют тесты для выявления людей?
Она тихо смеётся.
– Нет, конечно. В них ещё не было необходимости.
– Я встречал в какой-то фантастической книге метод проверки…
– И ты полагаешь, что придуманная писателем за чашкой кофе схема реально будет работать?
– Всё-таки надо попробовать, – упорствую я. – Есть ведь институты, занимающиеся вопросами искусственного интеллекта. У них должны быть какие-то наработки. Есть фанаты, которые придумывают абстрактные тесты… впрок. Я выйду из глубины и побегаю по «Интернету».
– А как ты вернёшься? В это пространство нет больше входа, – Вика горько смеётся. – Я боюсь, что оно вообще утрачено, навсегда. Замкнутая система, она будет жить на компьютере сама в себе.
– Хороший хакер пробьёт проход.
– Это уже будет другой мир. Горы станут сопротивляться до конца. Если в них пробьются, они утратят свободу.
Я понимаю её, очень хорошо понимаю, но ненавижу такой предусмотрительный пессимизм.
– Нарисуешь новые.
Вика не обижается.
– Следующий раз я придумаю море. Море, небо и острова.
– И не забудь запасной выход.
– Пространства живут по своим законам… – Вика встаёт. – Выход может быть, Лёня. Когда эти горы строились, программа искала другие ландшафты, на всех открытых серверах. Воровала оттуда кусочки… – она смущённо улыбается. – И оставляла лазейки. Совсем крошечные. Если мы найдём одну из них, то сможем выйти.
– Уже лучше.
На самый крайний случай у меня есть «Варлок». Но применять его рискованно – враги обнаружат след вируса.
– Надо уходить отсюда, – решает Вика. – До темноты у нас есть часов пять. Если нападавшие сумеют восстановить хижину, то лучше находиться от неё подальше.
