— Хорошо, — вновь обратился Малфой к молодому мужчине. — Если я сниму заклятие, ты клянешься, что будешь молчать обо всем, что здесь только что произошло?
— Да… — утробно выдавил тот, прижав руки к горлу. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.
— Надеюсь на это. Ведь в противном случае, мне придется сообщить о попытке изнасилования администрации курорта, ты же понимаешь?
Тот лишь слабо кивнул, и Малфой, вздохнув, навел на него палочку и прошептал заклинание. Сразу после этого, англичанин беспомощно распластался на полу, активно глотая воздух легкими.
— И клянусь, если ты не уберешься из этого бара в течение одной минуты, я продолжу наш «разговор» уже известными тебе методами, — холодно бросил Драко, кинув на него презрительный взгляд.
Мужчина, затравленно посмотрев на Малфоя, сделал слабую попытку подняться на ноги, но тут же рухнул обратно.
Гермиона, находившаяся всё это время в состоянии шока, гневно уставилась на Драко.
— Черт возьми, Малфой, ты ведь мог его убить!
— А он мог тебя изнасиловать. Так что, из двух зол, как говорится… — спрятав палочку за пояс, как ни в чем ни бывало, посмотрел на неё Драко.
Гермиона, кинув взгляд на распростертое тело своего обидчика, внезапно почувствовала, что ей стало дурно.
— Мне срочно нужно выйти на улицу, — еле слышно проговорила она и направилась к выходу.
Драко молча последовал за ней, напоследок пнув англичанина.
Гермиона, оказавшись снаружи, стремительно обошла хижину, в которой находился бар, и прислонилась спиной к влажной деревянной поверхности тыльной стороны строения.
Вокруг не было ни души, впереди виднелся дикий пляж, а в воздухе царил аромат свежести после недавно прошедшего дождя. Гермиона с наслаждением вдохнула чистый морской воздух в легкие и почувствовала, как слегка заболела голова от поступления большого количества кислорода.
Она перевела усталый взгляд на Малфоя. Он стоял справа от неё и, чуть нахмурившись, смотрел на бушующее море.
Гермиона, ещё раз прокрутив только что произошедшее в своей голове, с удивлением обнаружила, что не чувствует и капли злости на Драко. Напротив, внезапно её затопила благодарность за то, что он спас её.
В очередной раз.
— Малфой… — тихо позвала она его.
Тот медленно перевел на неё равнодушный взгляд, не выражающий абсолютно ничего.
— Не то чтобы я одобряла твои методы, но… — чуть нахмурившись, продолжила Гермиона и развернулась к нему. — Спасибо.
Драко хмыкнул и вновь отвел глаза.
— Не стоит, Грейнджер. Просто этот кретин раздражал меня ещё с самого нашего прихода в бар.
Гермиона почти улыбнулась, осознав, что Малфой явно пытается придумать оправдание своему поступку.
— Интересно, и чем же он тебя раздражал? — без привычного для их общения сарказма спросила она.
Драко неопределенно повел плечом, по-прежнему не смотря на неё.
— Скорее всего, своими намерениями. Уже по одному тому, как он пялился на тебя, можно было догадаться, что у него на уме.
После этих слов он внезапно замер, и Гермиона поняла, что Драко явно сказал больше, чем собирался.
Резко вздохнув, она во все глаза уставилась на него. Ей показалось или в его голосе прозвучали нотки ревности?
Драко, осознав свой промах, нервно дернулся и повернулся к ней, засунув руки в карманы.
— И вообще, Грейнджер, сколько можно попадать во всякие истории?! Я уже стал как тот чёртов герой Поттер, вытаскивая тебя каждый раз из очередной херовой ситуации. Только шрама на лбу не хватает для полноты картины.
Малфой отчаянно пытался выглядеть невозмутимо, расслабленно, словно, ему на всё плевать, но Гермиона по-прежнему пораженно смотрела на него и видела то, чего раньше не замечала: уязвимость в его глазах от того, что он… Смеет чувствовать.
Чувствовать жалость, отчаяние, страх. Ведь именно это правило им, когда он спасал её в море?
Чувствовать похоть, желание, страсть. Она же это прочитала в его взгляде, когда он целовал её?
Чувствовать заинтересованность, ревность, отчаянную злобу.
Нет, по всем правилам своего воспитания, он просто не смел чувствовать всё это.
И внезапно она поняла, почему он вел себя как последний ублюдок, почему кидался из крайности в крайность.
Он стыдился своей слабости. Ведь испытывать все эти чувства по отношению к ней было истинным проявлением слабости для человека, которому запрещали даже положительно думать о таких, как она. О грязнокровках.
И хотя Малфой многое переосмыслил во время войны, но, всё же, эти устои, годами вбитые в голову Люциусом, они не могли бесследно исчезнуть, не оставив после себя ничего.
Вот почему он пытался убедить её и заодно себя в том, что ему плевать на всё, что между ними происходит, но, на самом деле… Чёрт, как же она раньше не замечала?!
Драко словно понимал, о чем она думает. Он смотрел на неё настороженно и с неким вызовом, а его тело было напряжено до предела. Он ждал её реакции и был готов обороняться в случае необходимости.
