На ковре метался мистер Маверик. Он бился в конвульсиях, сражаясь с удушением и пытаясь сбросить противника. Противник был силен, и хватка его была железной. Американец хрипел и дрался из последних сил, но ничего не мог поделать. Его вертело с боков на спину и обратно, он толкался босыми пятками, но все было напрасно. Противнику оставалось совсем немного, чтобы довершить дело. Ванзаров был бессилен помочь: в комнате, кроме Маверика, не было никого. Халат его был сброшен комком, на нем остались только подштанники и простая холщевая рубаха. Маверик сражался отчаянно, но враг был невидим.
Могилевский грубо оттолкнул Ванзарова.
– Что стоите! – и прыгнул на извивающееся тело, стараясь прижать к полу. Это было непросто. Ванзаров бросился на помощь, ощутив, какой силой обладал американец. Помог борцовский захват, чтобы удержать его. Лицо Маверика было пунцовым от напряжения, рот широко раскрыт, глаза с лопнувшими сосудами, казалось, выпрыгнут из глазниц, щеки исполосовали ссадины. Он дышал надсадным рыком, вертел головой, пытаясь сбросить державших его. И внезапно обмяк. Показались слезы. Он посмотрел на Ванзарова осмысленным взглядом.
– Он пришел за мной… Он пришел… Пришел…
– Кто пришел? Говорите…
Глаза закатились, с губы потекла густая слюна, шея скрючилась.
Ванзаров приложил ладонь в область грудины: сердце билось учащенно.
– Что это? – спросил он.
Могилевский держал палец на шейной вене.
– Приступ, разве не ясно?
– Это не падучая, я видел, как бывает…
– Ваши медицинские познания нужны меньше всего, – резко ответил доктор. – Его нужно срочно в медицинскую… Кто-нибудь, помогите перенести… – обратился он к толпе, собравшейся в дверном проеме.
Ванзаров не мог позволить себе милосердие. Дорога была каждая секунда. Он резко встал и осмотрел комнату.
Окно заперто на все засовы, форточка на крючке. Шкаф закрыт на ключ, кровать разобрана, но простыня не смята. Ножки у нее низкие, спрятаться под ней невозможно. На приставном столике травяной чай в подстаканнике. Чемоданы в углу в порядке. При этом стулья и кресло лежат на боку, одна штора сорвана, карниз накренился. Ковер скомкан. Борьба была нешуточная. А язычок замка торчит из сломанной двери на всю длину: американец заперся основательно. Он подмечал все детали. Только весь его опыт и психологика в придачу не могли ответить на простой вопрос: что здесь произошло? И на другой: куда делся покушавшийся? Очевидных ответов не имелось. А верить в волшебство – непозволительная роскошь.
– Господа, да помогите же кто-нибудь! – крикнул Могилевский.
Случилось то, что часто бывает с толпой: все стояли, и никто не шевельнулся. Обывателей нечто выходящее за рамки часто приводит в глухой ступор. Как будто включаются два разных моторчика в душе: любопытство и страх за свою жизнь. Что в этот раз было на руку: Ванзаров успел заметить всех.
– Есть здесь наконец мужчины?! – раздраженно заявила Стрепетова, запахнувшись шалью.
Навлоцкий тут же скрылся за спинами. Пьюро и Францевич не шелохнулись. Как видно, сработала полицейская привычка: выносить тело, живое или мертвое, обязанность младших чинов или санитаров. Игнатьеву ноша была не под силу.
– Вам не стыдно? – Стрепетова накинулась на Меркумова в отсутствие своего мужа. – Мистер Маверик дал вам столько денег, а вы помочь отказываетесь…
Актер смутился.
– Я… Нет… Конечно… Сейчас… Только ботинки надену… – И он побежал к себе.
Ванзаров разрывался между желанием помочь и необходимостью быть здесь.
– Извините, доктор, я не могу… – пробормотал он.
– На вас никто не рассчитывает, – зло ответил Могилевский, приподнимая лежавшему глазное веко.
– Жив?
– Глубокий обморок…
Меркумов торопливо вошел в номер, на ходу завязывая кушак халата. Он действительно торопился. Могилевский снял с кровати одеяло, чего Ванзаров не мог запретить, переложил Маверика на него, свел концы наподобие гамака и понес головой вперед, требуя от Меркумова нести бережно. В дверях перед ними расступились.
– Господа, прошу расходиться, – приказал Ванзаров привычным тоном.
Что крайне не понравилось Францевичу.
– По какому праву тут распоряжаетесь? – зло спросил он.
– По праву сыскной полиции.
– Не дурите мне голову… – сказал Францевич, подавшись вперед, но не решившись шагнуть. – Вы – в отставке. И прав никаких не имеете.
– У вас неверная информация. Со вчерашнего дня я поступил на службу, – ответил Ванзаров. – По действующему распорядку в отсутствие участкового пристава первичным розыском занимается сыскная полиция. И никто больше…
– А с чего вы взяли, что здесь совершено преступление? Может, у мистера Маверика припадок?
– Это будет непременно установлено…
– Что сказал месье? – спросил Пьюро ротмистра по-французски.
– Месье изволил сказать, что берет власть в свои руки, – ответил тот. – Сыскная полиция, подумать только! Тьфу…
Пьюро наградил его понимающей улыбкой.
– Это чудесно! – добавил он.
– Господа, прошу вас… – Ванзаров показал на выход, хотя никто не переступил порог. – До возвращения мистера Маверика в номер заходить запрещается. Нарушивший будет преследоваться по закону.
– Что он сказал? – опять спросил Пьюро.
