Как всегда с опозданием появился доктор и стал оказывать первую помощь. Я же, не тратя времени, осмотрел место происшествия. Безусловно, было нападение. Человек даже в припадке не может так разгромить свою комнату. Да и к чему такой поступок? В нем нет ни логики, ни смысла. Не могу предположить, что Маверик страдает какой-то болезнью, которая обострилась после нервного напряжения игры. Это был хорошо разыгранный спектакль, не более. Вернее всего, что-то пошло не так в его тайном договоре с соучастником. Это и привело к подобному финалу.
К сожалению, при всей ясности последняя версия имеет ряд недостатков: нападавшему некуда было деться. Окна накрепко заперты, ключ торчал с внутренней стороны двери, а иного входа, как это часто бывает в европейских отелях, тут не имеется. Остается предположить, что это еще одно звено большого обмана. И участник его очевиден: господин Ван Заров, так удачно оказавшийся первым у двери. С каким бы удовольствием я задал ему вопросы, окажись он в нашем полицейском комиссариате. Но здесь придется действовать тоньше. Опасаюсь, однако: не внесет ли это происшествие новый поворот в судьбу пропавшей вещицы? У меня созрело предположение: а не включились ли в игру за обладание ею другие силы, которые успешно скрывались до этого часа?
Косвенным свидетельством тому стало странное происшествие. Господин Францевич вдруг стал груб ко мне и потребовал, чтобы я не совал нос, куда не следует. При этом стал угрожать мне револьвером. Подобные выходки я пресекаю на корню. Достаточно было показать ему мой «браунинг», как пыл его поугас. Да, я разоблачил себя, но ситуация развивается так стремительно, что держаться за маску не имеет смысла.
В ближайших моих планах навестить мистера Маверика, которого унесли в медицинскую часть, проведать его, расспросив о здоровье, заодно постараться выяснить, что же случилось посреди ночи. Понимаю, что разговор предстоит нелегкий, но если мне удастся вывести его на откровенность, я раскрою значение его возгласа «Он меня убил!» и, возможно, значительно большее.
Для вас, дорогая Агата, самое интересное только начинается… А для меня, пишущего эти строки, туман только сгущается. Хотя я давно убедился, что самая темная ночь бывает перед рассветом. Надеюсь, в России этот закон действует, несмотря на все своеобразие этой дикой страны…
Ванзаров спешил неторопливо. Чтобы ступенька лестницы предательски не взвизгнула. Он спустился, ничем не выдав своего появления. Цель была достигнута: щель в двери была узкой, но достаточной, чтобы разглядеть все, что нужно. Посреди комнаты стоял Веронин в глубокой задумчивости, одетый, как будто до сих пор не ложился. Он потирал подбородок и немигающе уставился куда-то в пол. Навлоцкий нервно и суетливо говорил и говорил ему что-то на ухо. Шепот его был громким, как змеиный. Слова были не нужны. И без того было понятно, о чем он докладывал.
Навлоцкий прервался, чтобы перевести дух.
– Что теперь делать? – спросил он.
– Там видно будет, – ответил Веронин, кашлянув, и дал знак затворить дверь.
Ванзаров отпрянул вовремя.
Не таясь, довольно громко он постучал к Лотошкину. Камердинер долго не открывал, а когда открыл, от него пахнуло сладким сном. И зевнул он так, как сыграть невозможно. Ванзарову невольно свело челюсть. Лотошкин уставился заспанными глазами.
– В чем дело? – спросил он и бесцеремонно зевнул.
Выбор был между «хорошенько встряхнуть за грудки» или «придушить ласковым словом». Он выбрал второе.
– В котором часу Маверик вас отпустил?
Камердинер потер глаз и шмыгнул носом.
– А вам какая печаль будет?
Пришлось показательно сжать кулак.
– Сыскная полиция. С вашим хозяином произошел инцидент, обстоятельства выясняются. Итак?
До Лотошкина наконец дошло, что дело серьезное. Сонливость как рукой сняло.
– Прошу прощения, ваше благородие… Так вот, после игры помог раздеться, приготовил чай, они-с травяной на ночь употребляют…
– Дальше… – строжайше приказал Ванзаров.
– Пожелал покойной ночи и пошел к себе. Что же еще? – удивился Лотошкин.
– Давно у мистера Маверика служишь?
– Более месяца, если не ошибаюсь…
– По чьей протекции устроился на теплое местечко?
– Никакой протекции. С предыдущего ушел сам, надоело хамство терпеть, ничего хорошего в агентстве предложить не могли, дал объявление…
– Где?
– В «Ежедневной газете», разумеется. Берут меньше, да и привыкли все прислугу там искать… Мистер меня и пригласил…
– Где он жил?
– По гостиницам все больше… Номера, конечно, брали только лучшие. Понятно, с такими деньгами отчего бы не жить как хочется. Только переезжали часто, за это время, наверно, четыре сменили…
– Почему?
– Откуда мне знать! – удивился камердинер. – Наше дело: прислуживай.
– В каких гостиницах жили?
Лотошкин назвал лучшие заведения столицы, упомянув, что последней была «Европейская».
– Актер этот, Меркумов, в гостиницах не попадался?
– Никак нет…
– Хозяин не пояснил, зачем сюда прибыли? – спросил Ванзаров.
– Мистер Маверик? Никак нет-с… Сказал: собрать весь багаж и взять билеты на ранний поезд. Нам вопросы задавать не положено, платят – и на том спасибо.
