Ее лицо дышало холодом и презрением, а Лан-Ар… Он вдруг снова ее увидел такой, какой она была позапрошлой ночью. Две этих Нитар-Лисс были настолько разными, что впору было задуматься – а какая из них
– Не задерживай меня, – прошипела Нитар-Лисс, – мне сегодня нужно еще кое-что сделать.
Лан-Ар стиснул зубы. Он словно погружался в темный, бушующий водоворот собственной ярости, для которой не было выхода. И вдруг весь Эртинойс будто вздрогнул. Глаза – всего на миг – застлало кровавым туманом яростного безумия, но… этого оказалось достаточно.
– Покровители!.. – задыхаясь, Лан-Ар разжал пальцы, на которых продолжало жить ощущение гладкой теплой кожи.
Нитар-Лисс хрипела, ловя ртом воздух; на белой шее стремительно наливались чернотой синяки. Ее тонкие руки были беспомощно разбросаны в стороны и тонули в траве. А потом ийлура рассмеялась, глядя на него снизу вверх.
– Я… я не хотел, – пробормотал Лан-Ар, – прости… если можешь.
И, обхватив руками голову, бросился прочь.
«Давняя и почти забытая любовь пахнет лавандой», – сказал как-то один бард.
Он был молод, хорош собой и любил все, что казалось красивым, будь то силуэт далекой горы в сиреневой дымке или же наложница северного князя, томящаяся в неволе.
«Почему?» – спросила Эристо-Вет. Тогда… она была немного пьяна, совершенно свободна и почти влюблена в этого одаренного Покровителями юношу. – «Почему лавандой?»
В желтых глазах ийлура (редкий цвет даже для Гвенимара) мелькнула грусть.
«Ни один цветок, будучи мертвым и высушенным, не хранит аромат так долго, как эти невзрачные синие цветочки», – ответил бард.
…«И был тысячу раз прав, провались я к Шейнире!» – мрачно подумала Эристо-Вет.
Кто-то нагло пялился ей в спину. Ийлура обернулась – чего уставились? – и парочка влюбленных, верно истолковав ее свирепый взгляд, поспешила убраться с глаз долой.
«Но ведь я еще могу что-то сделать?» – растерянные мысли бродили в голове, точно заблудившиеся овцы, – «или уже поздно?!!»
Наклонившись к лежащему поперек улицы Дар-Теену, ийлура пощупала пульс. Под пальцами едва прослушивались вялые толчки крови, казалось, еще немного – и все. Наступит тишина.
«Ну же… Я ведь не могу позволить тебе просто так взять – и умереть!»
Эристо-Вет огляделась, лихорадочно соображая, что предпринять дальше. Граница выплюнула ее в одном из респектабельных кварталов Хатрана: по обе стороны улицы тянулись ряды высоких, о двух этажах домов с вычурной лепниной по карнизам – кричащей о наличии у хозяев приличного дохода и полном отсутствии вкуса. Из-за ажурных оград выглядывали роскошные розарии, белые крупные бутоны в листве сверкали точно жемчуг на зеленом бархате. Вся эта роскошь дремала в прозрачной свежести раннего утра, только вдалеке Эристо-Вет заметила слугу, катящего тележку с дровами.
Ийлура снова посмотрела на распростертого Дар-Теена. Дело было плохо: рука, исколотая шипами, распухла так, что казалось – вот-вот лопнет второпях наложенная повязка. А лицо ийлура очень напоминало ту самую зеленоватую луну
– Побери меня Шейнира, – в сердцах выругалась Эристо-Вет.
Задыхаясь и чувствуя, как подгибаются ноги, она кое-как доволокла ийлура до ближайшей ограды и посадила его там, прислонив спиной к витым прутьям. Дар-Теен оказался чересчур тяжелым даже для нее, крепкой и тренированной. Оставалось только диву даваться, как этот громадный ийлур совершал прыжки и невероятные кульбиты во время боя.
– Посиди-ка тут, – буркнула Эристо-Вет, – и не вздумай отправляться к Фэнтару!
Еще мгновение она пристально смотрела на Дар-Теена, тщась увидеть проблески сознания, а потом развернулась и со всех ног кинулась бежать.
Она очень надеялась на то, что успеет.
До того, как раненного ийлура найдет кто-нибудь из разжиревших обитателей квартала. До того, как позовут городскую стражу. До того, в конце концов, как Дар-Теен покинет Эртинойс!
Мимо проносились дома белого и желтого алхаимского мрамора, плескали водой небольшие фонтаны, вокруг которых уютно шептались розовые кусты. А Эристо-Вет – совсем некстати – вдруг вспомнила…
Плывущий в ночи густой, почти осязаемый аромат цветущего жасмина. Посеребренные луной песчаные дорожки, что на сотни зеленых островков рассекли парк у главной башни Ордена. И крупные, низкие звезды, застывшие на небе, и пение цикад, и журчание бегущего ручья…
– Значит, ты уже решила?
В голосе Дар-Теена не было ни обиды, ни злости. Совсем ничего – холодная пустота, словно все чувства вмиг умерли.
– Да. – Эристо-Вет откашлялась и повторила уже громче: – да.
