Закончив чертить сложный ритуальный круг, в центре которого лежало залитое воском обнаженное, и безнадежно метровое тело шулера Гастона, экспроприированное из морга Канцелярии Фредериком и его временной напарницей, некромант сел неподалеку от разнесенной пулей головы трупа, где на месте мозга застыл комьями желтоватый воск, на костяной топчан и начал ритмично бормотать нечестивое заклятье.
Дым из разожженных по комнате треножников, тени людей и предметов, густая серая пыль и неизвестно откуда взявшийся сквозняк начали образовать в кругу, прямо над телом шулера, непрозрачную фигуру висящую в воздухе:
— Три вопроса, Южане, — Проскрипел осипшим голосом некромант и продолжил читать удерживающее дух заклятье.
Вангли был рад, несмотря на всю паскудность ситуации — худшего не произошло, был шанс, что Гастон мог незадолго до смерти получить так называемое «покаяние Жнеца», этот ритуал производили в Храме Бога-Жнеца, который был в Ахайосе. Культ Бога-Жнеца — культ алмарский, в Шваркарасе такого нет, но адепту Единого все равно в чей храм ходить молиться. «Покаяние Жнеца» надежно и верно защищало душу умершего человека от какой-либо гибельной скверны, и в первую очередь от любых попыток призыва в мир живых. Братья Ордена Бога-Жнеца очень серьезно относились к вопросам посмертного пути, каждый верный из паствы Единого, по их мнению, имел право без помех пройти путь к новому перерождению. Хорошо, что шулер не был набожным.
Несколькими часами позже. Очередная темная каверна. Слизь, селитра и влага на стенах, ветхие, готовые обвалиться на голову потолки, принадлежащие старым дворцам и особнякам, теперь ставшим фундаментами и подвалами для новых зданий. Скользкие ступеньки из мраморного крошева. Нервный свет масляных светильников. Недолгое эхо шагов, затихающее в хитросплетенье коридоров и поворотов, гаснущее среди старинных барельефов и обвалившейся мозаики стен.
Несколькими часами раньше, в жилище мрачного колдуна.
— Ты и вправду Гастон? — Вопрос звучал нелепо, но был необходим, верить некромантам на слово было довольно глупо.
— Это был первый, — Протрещал голос полумертвого старика.
— Ну вот. Один ты уже запорол, — Ухмыльнулась Миранда, не хуже Фредерика знавшая о необходимости вопроса.
— Да, — Ответила субстанция из пыли, пепла, золы и света.
Несколькими часами позже. Ступеньки резко уходят вниз, и через тридцать шагов упираются в ржавый люк в полу руины, когда бывший ходом в подвал. Возле люка валяется тело, пятью ударами чего-то острого превращенного из человека в форме Тайной канцелярии в мясо и кости, перемешанные с промоченными кровью черными лоскутами. Кое-где блестят рассыпавшиеся серебряные пуговицы. Скорбное блюдо. За спиной прошел ропот. «Ничего, это не последний». Люк со скрипом открывается, ручка пачкает рыжими струпьями ржавчины белые перчатки.
Несколькими часами раньше в жилище некроманта.
— Чем вы занимались вместе с Эмберлином Пайо, Мейриком Санти, Велларионом де Пуатье Ля Тирро, Орландо де Столем? — Вопрос был кривоват, но призрак, похоже, оказался расположен к честным ответам. Возможно, он жаждал мести, или просто после смерти стал не так гнусен характером.
— Это было задание, — Провыл сквозняк, — Пираты, далеко отсюда, миссия, я играл, де Пуатье притворялся, ученый, нам нужен был его ум, его знания. Мейрик прикрывал, Эмберлин, — Последовало молчание, призрак стал истончаться, выбрасывая из себя хлопья были, — чистил.
Несколькими часами позже. Первыми в подземелье идут два бойца, человек и полугетербаг, опытные воины, прошедшие хорошую школу наемничества и немало военных компаний. Черный бархат сюртуков как будто впитывает свет лампы, свет, играющий на обнаженных клинках — сабле и тесаке.
Звук шагов, молчанье, тишина. Крик. Хрип. Три секунды. Фредерик бросается следом.
— Нет! — Голос Миранды напряжен. — Бомбу!
В руке возникает черная сфера из чугуна, серный фитиль моментально вспыхивает, бомба летит во тьму, за ней спешно закрывается люк. Взрыв, грохот, звук обвала, ржавое железо скакнуло под рукой.
— Дура Де Боготье! — Дейцмастер взбешен, — Теперь придется идти в обход.
Из двадцати человек осталось восемнадцать, опытных, стойких, привыкших к крови и грязи. Все они дрожат от страха, и сейцвер вместе с ними.
Несколькими часами раньше, пыльная хижина чернокнижника.
— Это был второй. Остался один. — Скрипит шаман без племени.
— У меня есть мысль, — Вспыхивают глаза сыщицы.
— У меня тоже, — Глаза у нее красивые, он смотрит в них, и понимает — мысль к обоим пришла одинаковая.
— Где то, что вы привезли с этой миссии, то, о чем ты рассказал своему убийце? — Спрашивает Вангли возбужденно.
Призрак ответил, и тут же с легкой вспышкой исчез, обсыпав всех пылью, пеплом, обдав дыханьем иного мира.