Прохладный воздух конца осени пахнет свежестью и чистотой. Утро едва началось, и солнечные лучи вязнут в туманном мареве, как ложка в гороховом супе. Старые деревья на белом фоне похожи на иероглифы, нанесенные черной тушью на чистый лист. В сплетении их ветвей чудится спрятанный смысл. Эдвард, кажется, знает все их виды и разновидности. По знакам, ведомым одному ему, он без проблем опознает и называет мне дубы, ясени, клены. Среди тесного строя осин находится даже скорченная рябина. Ее слабый ствол вызывает не самые веселые ассоциации.
Однако стоит Эдварду взять меня за руку, причем выходит это естественно и легко, как мысли снова окрашиваются в светлые тона. Мне становится тепло от его прикосновения, ничуть не хуже, чем от его торта. Я сама себе напоминаю наевшегося сметаны кота. Странно, но именно сытость – физическая и эмоциональная – вызывает во мне ощущение счастья. Я с удивлением слышу свой смех в ответ на шутку Эдварда. В тюрьме я смеялась, но это был смех сильного над слабыми. Сейчас же это яркий, как солнечный луч, звук, исходящий из глубины души.
- Мне бы очень хотелось услышать, как ты играешь, - остановившись возле огромной ели, я обращаюсь к Эдварду. Мне кажется, что его музыка должна быть такой же волшебной, как его слова и смех. Вероятно, она поможет мне лучше его понять, потому что несмотря на открытость и искренность его слов я вижу в Эдварде какую-то тайну. Нечто, что он осторожно прячет от меня. Так взрослые прячут от детей ножи и спички. Но я сама поступаю не лучше. Я не произношу ни единой фразы о тюрьме, также умалчиваю о Джейкобе и той ночи между нами – о боли в избитом теле, о ярости и пятнах крови на своих вещах, на стенах… Они были везде. Мне кажется, в наполненном сиянием дне нет места давним страхам и преступлениям.
- Здесь чудесные виды, а в замке полно ценных реликвий, книг и старых приспособлений, которых не найти в других местах, но ни одного рояля.
- Мы могли бы выбраться в город, хотя сомневаюсь, что в его единственном ресторане мы найдем нужное нам.
- Как только появится время, на зиму все равно часть работ будет свернута, я мог бы пригласить тебя в гости, в свой чикагский дом.
Да, Чикаго всегда был моим любимым городом. Да, Эдвард мне нравится. Но я не уверена, что могу принять его приглашение, по крайней мере, до тех пор, пока не расскажу ему правды. Зачем строить отношения дальше, если знаешь, что не заложила под них довольно прочный фундамент. Возможно, после того как откроется мое истинное лицо, Эдвард не захочет меня ни видеть, ни слышать. Все, что я вправе себе позволить, это несколько недель бегства от страшной действительности в красивую сказку. Как будто я пришла в картинную галерею и на миг остановилась полюбоваться совершенно удивительным полотном. Второй путь – продолжать врать. Кажется, я должна буду сделать выбор. Сказать правду или промолчать.
***
Придя вечером в свою комнату, я с открытым ртом замираю на пороге. Рядом с моей постелью, вернее, той кучей шкур и тряпок, на которой я сплю, стоит рояль. Чтобы убедиться в том, что это не мираж, я протягиваю руку, пальцы касаются прохладной твердой поверхности. Никакого разумного объяснения этому быть не может. Никто не смог бы притащить за столь короткое время в башню рояль. Да и лестница слишком узкая, чтобы его поднять. Зачем вообще кому-то ставить в башне музыкальный инструмент? Однако это было ответом на мои мысли. Я хотела услышать игру Эдварда, я желала рояль для него.
Сбитая с толку, делаю несколько кругов по комнате. Постоянно прикасаюсь к роялю и задаю себе вопрос – кто его принес. Тут замешана магия? Добрые или злые силы так играют? И чем я должна буду расплачиваться за сделанные одолжения?
Как бы там ни было, утром рояль не исчезает, и после завтрака – на этот раз меня ждал восхитительный венский рулет с яблоками, орехами и корицей – я веду Эдварда в башню. Преодолев несколько пролетов, он замечает, что не видел этой лестницы на планах. Он высказывает предположение о том, что ее сделали после постройки замка, а часть документов или потеряли, или не посчитали нужным вносить в них изменения.
Но его мысли о чертежах и лестницах исчезают в тот момент, когда я открываю потайную дверь. Эдвард выглядит потрясенным, как и я прошлым вечером. Он в молчании смотрит на рояль. Я немного боялась, что все исчезнет или окажется результатом игры моего воображения. Однако потрясенное выражение на лице мужчины говорит само за себя. Рояль есть, он реален, его вижу не только я, и, судя по всему, с моим разумом не произошло ничего страшного.
- Если это совпадение, то самое невероятное в моей жизни.
- Я нашла эту комнату несколько дней назад. Правда, она была пустой, и я приходила сюда полюбоваться видом из окна.
Говорить, что я тут сплю и никакого окна вначале не было, я не собираюсь. Моя история и без того вызывает много вопросов, на которые не существует ответов. По крайней мере, в мире, где правит логика, в которую верят разумные люди.
