- Я хотела показать этот вид тебе. Пришла вчера вечером и обнаружила рояль. Я не знаю, как это можно объяснить.
Мне даже не приходится изображать изумление и беспомощность. И то, и другое льется из меня потоком.
- Ты хочешь сказать, он появился здесь просто так… возник как бы из… из воздуха, да? - Эдвард садится на низкий стульчик возле рояля, проводит пальцами по клавишам. - Но так не бывает.
- Никто не смог бы втащить его по лестнице, она слишком узкая, а другого входа в эту комнату нет.
- Вероятно, ты его не нашла. Дверь, через которую мы вошли, тоже не каждый бы нашел и открыл.
- На нем нет пыли. Постой он здесь десятки лет, уверена, что его состояние было бы куда хуже.
- Ты права, - Эдвард осторожно нажимает на клавиши. - Он как будто только вчера от настройщика.
Не зная, что сказать и как объяснить происходящее, я говорю:
- Сыграй, пожалуйста.
Эдвард кивает. Несколько минут обдумывает мою просьбу, подбирает мелодию. Молча, не говоря названия, начинает игру. Первые звуки похожи на первые капли дождя на стекле. Как непрошеные пришельцы, они робко заявляют о себе. Постепенно напор усиливается, и капли образуют сначала едва заметные тонкие ручейки, а после – широкие потоки. Они омывают мою душу со всех сторон. Поднимают на гребнях волн ввысь и неожиданно опускают. В них совершенно нет тепла, но их кристальная чистота и ясность, их прозрачность и сверкающие грани прекрасны. Они создают красоту, которую нельзя увидеть, но можно почувствовать. Эта красота не снаружи, она рождается внутри и постепенно заполняет каждый уголок тела. Звонкие ледяные потоки вымывают грязь и мусор. Внутри наступает весна, и сквозь взломанный на реке лед хлещет вода.
Я прикрываю глаза. Сначала я вижу пустоту, а потом под веками начинают сменять друг друга картинки. Они мелькают так быстро, что я почти ничего не успеваю разглядеть. Вижу девушку с бледным, но полным решимости лицом. На ее голове красивое кружевное покрывало. Затем выхватываю фрагменты кровавой битвы. Могучий рыцарь с черным мечом, летящая в сторону голова, брызги крови на осенней траве и хрипящая лошадь с пробитым стрелой глазом. Смеющаяся женщина. Пухлые губы, покрытые красной помадой, произносят: «Любая из тех, кого вы предпочли мне, будет проклята». Танцующие вокруг потухшего костра тени. Двенадцать девушек в алых одеждах. Их волосы распущены, а глаза пусты как колодец. Рушащаяся стена, погребающая под собой мужчину. Он в последний момент пытается спастись, но не успевает, его красивое лицо, искаженное мукой, скрывается под кучей кирпичей и земли. Я вижу колодец во дворе. Вода в нем почему-то грязная, в ней плавает разлагающееся тело собаки. Наконец, я вижу сотни и сотни зеркал. На одну секунду передо мной предстает зеркальный лабиринт и тут же гаснет. Видения проходят, слетают с меня тонким шелковым полотном.
Открыв глаза, я понимаю, что стою, прижавшись к стене, мои пальцы сжаты в кулаки, а прокушенная губа болит. Эдвард продолжает играть, он не может видеть моего лица. Моей изломанной позы, как у той бедной рябины, что мы видели вчера утром.
***
Весь день и вечер мной владеет странное настроение. Я бы назвала его мистическим флером. Из головы упорно не уходят образы рыцарей и бедных девушек. Стоит закрыть глаза, как я вижу кровь, много крови.
Ночью, после долгого перерыва, я возвращаюсь к чтению старинных легенд. Я уже поняла, что не смогу найти в них ответа, но меня привлекает их красота и слог. Эти отголоски прошлого способны заглушать звуки настоящего. На несколько часов я проваливаюсь лет на пятьсот назад. В красивую, местами страшную фантазию. Несмотря на происходящие вокруг странности, я отказываюсь верить в реальность колдовства, существование ведьм и духов. Осененная внезапной догадкой, закрываю книгу и, чувствуя себя тупицей, говорю, обращаясь к стенам своей башни.
- Хорошо, духи, если вы есть, то покажите мне зеркальный лабиринт. Докажите, что вы обладаете силой и можете влиять на события.
***
Проснувшись, я нахожу привязанную к ноге тонкую нитку. Ее яркий желтый цвет, с одной стороны, кажется неуместным, равно как и сама шутка с ниткой, с другой – наводит на мысли о свете и солнце.
Второй конец нитки уходит за дверь. Сначала я пытаюсь развязать узел, потом, когда он не поддается, хочу разорвать столь странные и невесомые оковы. Но тонкая на ощупь нитка не поддается: ни руками, ни зубами порвать ее невозможно. Мне не остается ничего другого, как открыть дверь, спуститься по лестнице и, следуя за желтой мерцающей линией, двинуться сквозь наполненные утренней тишиной комнаты и галереи.
Очень скоро нить выводит меня на улицу, под ногами хрустит скованная морозом трава. Лишившиеся за ночь последних листьев деревья смотрятся еще более уродливыми и старыми. Их черные ветки тянутся ко мне в надежде схватить за край теплого пледа или вцепиться в распущенные волосы.
