Итак, все опасные умения остались при мне. Можно было расслабиться и забить на дальнейшие испытания. Нормальные люди не разбрасывают по кухне шаровые молнии и не прожигают линолеум своими плевками. И тогда я с облегчением и ужасом смог честно признать: никакого «меня» давным-давно нет. На моей кухне сидел сэр Макс из Ехо. Самый настоящий «грозный сэр Макс», прошу любить и жаловать. Вот только его Мантия Смерти осталась валяться на полу спальни на Улице Старых Монеток. И вообще парень здорово влип.
Но в отличие от моего старого знакомого Макса, который неделю назад стригся в гостях у хорошего человека по имени Виктор, сэр Макс из Малого Тайного Сыскного Войска города Ехо был способен шутя справиться с любой метафизической проблемой. Во всяком случае, я здорово на это надеялся.
Потрясение было столь велико, что я просто не стал обращать на него внимания. Это, как я понимаю, был единственный способ сохранить при себе жалкие остатки рассудка. Я снова достал с полки пакет с кофе, налил воды в кофеварку и включил телевизор. За годы, проведенные в эпицентре многочисленных чудес, я худо-бедно, а все же научился отрешенности.
На экране телевизора творились дивные вещи. Поднимались в воздух самолеты, топтались грузные дядьки в деловых костюмах, раздавались громкие звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь. Наконец, малосимпатичный мужчина средних лет с умным видом сообщил, что президент США зачем-то вылетел в Японию.
– Какой мудрый поступок, – одобрительно кивнул я, закуривая очередную сигарету. – Подумать только, в Японию! Самое время.
Диктор сделал ответный ход. Он напрягся и попытался выбить меня из колеи прочувствованной речью о понижении курса доллара по отношению к немецкой марке.
– Да ну! – усмехнулся я. – А как насчет курса куманской унции? Что-то у меня с утра оба сердца не на месте.
Пока я ругался с телевизором, мой рассудок честно старался обрести равновесие. Получалось не очень-то, но лучше, чем ничего. К тому моменту, когда жизнерадостная дама в голубом джемпере принялась вываливать на меня фантасмагорические новости спортивной жизни, я более или менее уяснил две вещи. Во-первых, я, вероятно, действительно некоторое время жил в Ехо: отросшие волосы, ядовитые слюни и прочие очаровательные подробности не оставляли места сомнениям, что бы там ни вопила по этому поводу непробиваемо тупая здравомыслящая часть моей личности. И во-вторых, я очень хотел туда вернуться. То есть не просто хотел, это было единственным устраивающим меня выходом из невыносимой ситуации. Моим шансом выжить, в конце-то концов.
Я решительно поставил на стол пустую чашку и пошел одеваться. Мне следовало прогуляться и подумать. Честно говоря, я не очень-то способен соображать, сидя на месте, на ходу у меня получается гораздо качественнее.
В коридоре я обнаружил, что у меня нет теплых ботинок. Ну да, разумеется, свои единственные и неповторимые ботинки я надел, когда отправлялся прокатиться на трамвае, который привез меня в прекрасную столицу Соединенного Королевства. Теперь они лежали в одном из моих многочисленных шкафов, этакий ностальгический сувенирчик, память о родине, можно сказать. Пришлось надеть летние туфли. Не совсем то, что требуется человеку, который собирается побродить под мелким ноябрьским дождиком. Хорошо хоть куртку в иной мир не уволок, растяпа.
Поразмыслив, я решил купить новые ботинки. В этом Мире я был, мягко говоря, не слишком богат, но необходимость экономить, хвала Магистрам, отпала. Я еще понятия не имел, как отсюда выберусь, но был твердо уверен, что оставаться не собираюсь. Кроме того, мои благоприобретенные таланты внушали опасную уверенность, что в случае крайней нужды мне светит блестящая уголовная карьера. Один Смертный Шар – и любой банковский служащий с радостью швырнет к моим ногам хозяйские миллионы. Это вам не с дамскими колготками на голове по бакалейным лавкам шарить.
Пока я добрался до ближайшего обувного магазина, ноги успели превратиться в две никчемные ледышки. Поэтому ботинки я выбирал, руководствуясь всего двумя принципами: они должны быть во-первых, теплыми, во-вторых, очень теплыми, а в-третьих, четвертых и пятых – непромокаемыми. О цене даже не вспомнил. Выложив за покупку чуть ли не половину сбережений, я сунул размокшие старые туфли в мусорный контейнер и усмехнулся: вот уж к чему я теперь никогда не смогу привыкнуть, так это к бедности.
Я попробовал прикинуть, сколько же мне платили в Ехо за службу Его Величеству Гуригу VIII? Несколько минут путался в цифрах, мучительно соображая, какова покупательная способность короны Соединенного Королевства. В конечном счете у меня вышла какая-то совершенно неземная сумма: мое жалованье составляло не то миллион зеленых в год, не то еще больше.
«Самая веская причина вернуться туда как можно скорее. Где еще тебе будут столько платить за любимую работу?» – ехидно подумал я, выходя под моросящий дождь.
