Я шел, куда глаза глядят. Город, в котором я прожил несколько лет, казался мне очень странным местом: высокие многоквартирные дома, гладкий асфальт тротуаров, рев маршрутных автобусов – ерунда какая-то. Особенно поражали и, чего греха таить, раздражали физиономии прохожих. Я уже успел привыкнуть к лицам обитателей другого мира. На их фоне мои соотечественники очевидно проигрывали, хотя я не взялся бы сформулировать, в чем, собственно, состоит разница.
Прогулка не принесла успокоения. Напротив, в какой-то момент мне стало совсем паршиво. Я как раз спустился в подземный переход. Ступив на грязный бетонный пол этого убогого подземелья, я окончательно осознал весь ужас своего положения. Следовало признать: я понятия не имею, каким образом можно вернуться в Ехо. Выходит, я купил билет в один конец. Что ж, прощайте, надежды! Ступайте с миром, передайте сэру Джуффину Халли, что он связался с идиотом. А теперь будьте любезны, постарайтесь не слишком шуметь, заколачивая гвозди в мой новенький гроб.
Давешняя боль в груди снова напомнила о себе. Оба моих сердца слетели с катушек и набросились друг на друга, как бойцовые петухи. Наверное, я плакал. Во всяком случае, по щеке медленно ползла какая-то неопознанная мокрая дрянь. Толстая тетка в красной куртке покосилась на меня как на сумасшедшего и благоразумно шарахнулась в сторону. Да я, впрочем, и был самым настоящим сумасшедшим. Куда уж дальше.
Нескольких секунд мне хватило, чтобы добраться до последнего, потаенного круга своего личного ада. Но достигнув раскаленного каменистого дна, я внезапно воспрянул духом. Вспомнил, наконец, что у меня в этом городе имеется собственная Дверь между Мирами. Прекрасный и полезный в колдовском хозяйстве трамвай, вероятно, по-прежнему курсирует по Зеленой улице. Сэр Маба Калох, помнится, говорил, что эта дверь осталась открытой. И, кстати, однажды ею воспользовался совершенно посторонний тип; мы с Джуффином, помнится, изрядно намаялись, разыскивая этого маньяка по всему Ехо. Если это смог сделать он, я-то уж тем более смогу. Все же эта Дверь создавалась именно для меня, так что никаких проблем не должно возникнуть.
Я рассмеялся от облегчения. Это здорово смахивало на истерику. Прохожие, полагаю, получили море удовольствия, но я не замечал их опасливых взоров. Чья-то великодушная рука на моих глазах стирала надпись над вратами Ада: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Оказалось, что ужасное предостережение было написано обыкновенным мелом, а вовсе не огненными буквами. Будущность моя снова сияла ярмарочными огнями, изгнанные было надежды весенними ласточками возвращались в родное гнездо, голова шла кругом – на сей раз от счастья. В конце концов, пришлось присесть на корточки. Внезапная смена концепции совершенно меня обессилила.
– Что с вами, молодой человек?
Милая женщина средних лет осторожно трясла меня за плечо.
– Вам плохо? – встревоженно спрашивала она.
– Не обращайте внимания, – попросил я. – Считайте, что я просто сошел с ума. Так бывает, – и я снова рассмеялся.
– Впервые вижу, чтобы человек так радовался подобному событию. Ладно, думаю, с вами все будет в порядке, раз вы не теряете оптимизма, – усмехнулась женщина.
Ее голос показался мне знакомым. Вернее, не голос, а интонация. Кажется, я сам иногда так говорю? Или нет?..
Я поднял глаза, чтобы рассмотреть ее повнимательнее, но рядом уже никого не было. Десятки людей торопливо проходили мимо, где-то рядом лаяла собака, – мгновение спустя я понял, что облаивают не кого-нибудь, а меня. Сердитый мужчина в теплом спортивном костюме с трудом удерживал на поводке здоровенную немецкую овчарку, шерсть на ее загривке стояла дыбом. Я вздрогнул, поднялся на ноги и пошел дальше – наверх, на улицу.
Дождь почти прекратился. Я неспешно побрел в направлении своего дома. Мне было легко и спокойно. Я уже знал, что следует делать, и собирался начать безотлагательно. Прогулка пошла мне на пользу, она принесла отличные результаты, а теперь пора возвращаться. В конце концов, я обещал Мелифаро, что он даже соскучиться не успеет, а слово надо держать.
Я внезапно понял, что здорово проголодался, поэтому купил горячий хот-дог. Сосиска показалась мне слишком жирной, а булка – пресной, поэтому я съел только половину, а остатки бросил на тротуар. Вокруг угощения тут же собралась стая взъерошенных голубей. Большая нахальная ворона вприпрыжку подошла поближе. Птица явно была уверена, что сосиска принадлежит именно ей, и теперь прикидывала, удастся ли внушить эту мысль голубям. Я усмехнулся и пошел дальше. В моей душе царил абсолютный мир. Такое настроение не слишком вязалось с прискорбными обстоятельствами моего официального визита на «историческую родину», но я честно заслужил передышку.
Я вернулся домой и первым делом залез в маленький обшарпанный холодильник. Неудачный эксперимент с покупкой хот-дога только раззадорил мой аппетит. К счастью, там нашелся сыр и какие-то овощи. Не бог весть что, но гораздо лучше, чем ужасная уличная сосиска.
