— Мне ничего не понятно. Виолетта сегодня показала мне портрет ее матери. Валентины.
При имени Валентины щеки его вспыхнули, и он тут же снова уткнулся в бумаги.
— Она была редкой красавицей, — сказал он глухо, — я рад, что Виолетта унаследовала ее красоту, хоть волосы ее и темны, зато черты лица очень похожи на черты Валентины.
Изабель была с этим полностью согласна. Она смотрела мужу в лицо, и видела, как по нему пробегают судороги. Вот он дернул бровью, потом уголок губ поднялся вверх, опустился и снова поднялся. Он перевел глаза на Изабель, и опустил их вновь. Но Изабель успела разглядеть смятение в его взгляде.
— Что еще интересно тебе, дорогая? — спросил он спокойно. Слишком спокойно, отметила она.
— Кто пытался убить меня? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Я не знаю. Я даже не уверен, что кто-то пытался тебя убить. Просто на всякий случай приставил охрану, чтобы в следующий раз неповадно было кидаться камнями.
…
Спустя три дня Изабель, уставшая от постоянно охраны, которая следовала за ней везде, куда бы она ни пошла, умоляла Фраснуа убрать лакеев. Но тот был непреклонен.
— Мой сын должен родиться в срок, Изабель, — сказал он, хмурясь, — поэтому тебе придется потерпеть.
Но охрана не помогла. Ночью лакеи покинули ее, и проснулась Изабель от удушающего кашля. Глаза ее слезились, дышать было совершенно нечем. Она вскочила с кровати, пробираясь к выходу в кромешном дыму. Дым шел из чадящего камина, клубы белого удушающего дыма. Кто то закрыл задвижку и дым пошёл в комнату. Бросившись к двери, Изабель поняла, что дверь заперта с другой стороны. Она закричала и закашлялась, потом бросилась к окну, схватила кочергу и разбила стекла, высовывая голову наружу. Крики ее наконец достигли ушей домочадцев, кто-то открыл ее дверь, и она смогла выбраться из комнаты. Кашляя и хватая ртом воздух, Изабель увидела мужа и бросилась в его объятья. Франсуа гладил ее по голове, одновременно отдавая приказы перепуганным заспанным слугам.
— С этого дня ты живешь у меня, — сказал он, подхватывая Изабель на руки.
— Кто это сделал? — прошептала она сквозь кашель.
— Я не знаю, Бель. Я не знаю.
…
“Дорогой маркиз де Монтроа.
Я очень нуждаюсь в друге. Я умоляю вас приехать в Белистер. Я знаю, что мне грозит опасность. Я знаю, что как только родится мой ребенок, я подвергнусь еще большей опасности. Мне не у кого больше просить защиты. Мой муж ничего не желает объяснять, он только следит за мной, но я не верю ему... Дорогой маркиз, я умоляю вас приехать и помочь мне разобраться в происходящем. Не сочтите мой крик о помощи за фантазии беременной женщины. Я не хочу исчезнуть, как три первые жены графа де Муйен.
Изабель”.
— Расскажи мне про Мари, — Изабель сидела в беседке с Виолеттой, а охрана ее прогуливалась по полянке рядом.
Два лакея бездельничали, то начиная кидать камешки в цель, то садясь под дерево в тень. Если бы Изабель кто-то захотел убить, то они никак не могли бы ему помешать.
Она специально выманила Виолетту из дома. Девочка знала мало, но готова была делиться знаниями, в отличии от своего отца. Ее светлые глаза смотрели на Изабель с тревогой и симпатией. Сегодня, когда не было рядом Ортанс, она расслабилась и даже немного улыбалась своей молодой мачехе.
— Мари была очень добрая, — сказала она, — мне было семь, когда она ушла, но я так хорошо помню ее. Наверно потому, что видела ее во сне... Она играла со мной, и даже мы ездили кататься по морю на кораблике.
— А почему твой отец на ней женился?
Виолетта пожала плечами.
— Она была не красавицей, как моя мама. Женился, бабушка сказала жениться. Она сказала, что мы с Ортанс нуждаемся в матери. Ортанс тогда была, как я сейчас. И мы полюбили Мари!
— А ваш папа?
Она снова пожала плечами.
— Не знаю. Он хорошо относился к ней. Но узнав, что скоро она родит, они все стали что-то затевать. И Мари ушла. Забрала сына и ушла, хотя малыш был совсем маленький. Я тогда пела... Вы же знаете, что я умею петь? Не так как вы, но достаточно хорошо. Я и в семь лет хорошо пела.
— Пела? — как эхо откликнулась Изабель, напрягшись всем телом.
— Да. Ходила к камням, туда, где их так много. И пела. Слова папа мне в голову вкладывал. Он держал меня за руку, поэтому я не пострадала. Он думал, а я пела то, что он думает. Вы тоже ведь так умеете?
Изабель молчала. Так вот откуда эти слова. Те, что приходили ей в голову и выливались песней из ее губ, когда она стирала с груди и тела Франсуа кровавые разводы. Неужели такое возможно?
Чтобы не смущать Виолетту, Изабель кивнула, и девочка радостно заулыбалась.
— Это редкий дар, — сказала на, — папа говорит, что редко кто умеет так петь. Некоторые не имеют голоса, а другие не умеют получать слова.
— А что за камни? — спросила Изабель, перебивая ее.
— Камни? — Виолетта развела руки, — их там целый лес. Я пела, а они светились. Было очень красиво. Но потом оказалось, что обратно у меня петь не получается.