— Ализ, мой брат, такой милый, Марсель. Он совсем ничего не знает про наш мир! Он, как и я, вырос в лабиринтах! Я постараюсь ему помочь!
Марсель сжал ее руки в своих, помогая ей подняться.
— Ортанс, — он улыбнулся и поцеловал ее руку, — прекрасная моя Ортанс. У меня есть к тебе просьба. Я думаю, что мы обсудим дела чуть позже. А пока мне надо проводить в последний путь старую графиню.
Графиня лежала в постели на высоких подушках. На голове ее был парик, лицо сильно напудрено, а глаза подведены черными стрелками. Ее рубашка была сплошь из кружева.
— Хочу умереть красивой, — проговорила она, когда Изабель, Ортанс и Марсель вошли в ее комнату.
Женщины молчали, а Марсель усмехнулся.
— Предстанете вы перед Ним все равно обнаженной душой. А как будет одето тело..., — он махнул рукой, — но вы хотели видеть меня, мадам, я к вашим услугам.
— Да, я ждала тебя, убийца моего сына, — проговорила графиня, после чего закашлялась и парик затрясся у нее на голове, — хочу вручить тебе свою душу. Проводи ее куда надо, вдруг я заблужусь.
Повисло молчание. Изабель не знала, что следует говорить в таких случаях, а Ортанс молча плакала. Слезы текли по ее казавшемся спокойным лицу, и зеленые глаза смотрели только на Марселя. Будто она знала, что он сможет ей помочь.
— Пригласите Мари, — вдруг сказала графиня, — мне нужно три дня, чтобы поведать ей все, что я знаю. Она будет сказительницей. А ты, Изабель, свободна в своем выборе. У мужчины не может быть две вдовы. Уезжай.
Изабель вздрогнула. Уехать? Но куда? Она привыкла считать замок Белистер своим домом, а теперь, с появлением Мари, все права ее были нарушены. Она перестала считаться графиней, она оказалась свободна, и идти ей было совершенно некуда. Если только в свой старый дом в Париже. Теперь пустой, с тех пор, как Марсель покинул его. От перспективы вернуться в Париж не вдовой, не мужней женой, Изабель стало не по себе.
Мари пришла через несколько минут. Черное платье подчеркивало ее прозрачную худобу, и глаза казались огромными на тонком бледном лице. Графиня посмотрела на нее.
— Садись, Мари, — проговорила она, — и слушай. И вы, вы тоже слушайте то, что я расскажу вам сейчас. Я расскажу про древних. Про мир, в котором мы живем. Про мир, который вам все так же непонятен. Мари провела в нем семь долгих лет, но так и не смогла выйти из лабиринтов на ту сторону. Не хватило желания, силы и умений. А Диоргиль смогла. Она нашла путь, она нашла тех, кто еще что-то знает и смог поделиться знаниями с ней ради того, чтобы она открыла портал и перенесла им ребенка Изабель, того, кто рожден в Рождество. Человека, чьи силы нужны этому миру. Но и тому миру они тоже нужны.
Изабель вздрогнула при упоминании сына. Она хотела спросить, что у него за способности, но Марсель взглядом приказал ей молчать.
— Когда-то давно оба мира были соединены множеством переходов, и обитатели их спокойно ходили из одного мира в другой, просто управляя камнями с помощью пения. Представители тех мест обладают большими силами, большими знаниями о том, как управлять мирами. Они умеют такие вещи, которые кажутся тут невероятными. Сила их и знания передаются из поколения в поколение. Часто оба народа женились между собой, некоторые представители обитателей страны снов предпочитали жить в нашем мире, некоторые из жителей нашего мира уходили жить к ним... Наш род один из тех, что остался на этой стороне. Поэтому и силы, и умения передавались детям от родителей. Даже сейчас представители наших родов иногда приводят себе невест из их мира, хотя теперь это очень сложно. Когда-то, много лет назад, в наш мир пришла мать Мартина и Диоргиль вместе со своей сестрой, что стала матерью нашего любезного и строптивого маркиза Эстена. Она и сама была бунтаркой, сбежала как можно дальше от сестры... но от себя сбежать не смогла.
При имени Эстена Изабель вздрогнула всем телом. С тех пор, как они вернулись в замок из лабиринтов, Эстен ушел жить к Мартину де Куланж, и ни разу не посетил замок Белистер. Она терялась в догадках не зная, почему он так поступил, и боялась, что он разлюбил ее, познав Ортанс.