Волосы Изабель мгновенно встали дыбом. Она обернулась за шелест и попятилась.
Впрочем, Валентина не стремилась приблизиться к ней. Она витала около окна, на своем любимом месте, где Изабель уже несколько раз видела ее.
— Отец и мать бросили ее, уйдя в зазеркалье. А могли бы и взять, — Валентина усмехнулась, - Ортанс способная. Бабушка тоже не подумала о ней, когда предавалась своему горю и решила оставить этот мир. Была большая семья и раз — никого нету. Бедная девочка заслужила поддержки.
Изабель отвернулась.
— Хорошо, что Мари вернулась, — продолжала Валентина, — она поможет и ей, и Виолетте справиться с горем. Мари очень добрая женщина. Ее все всегда любили.
Действительно, пока Изабель упивалась своей обидой, Мари все время проводила с Ортанс и Виолеттой. Те старались держаться вместе, и так и льнули к Мари, которая терпеливо выслушивала их и ободряла, как могла. Лицо Изабель скривилось в усмешке.
— Она — ангел милосердия, — Изабель села на кровать и бесстрашно посмотрела на призрака. После приключений в пещере она не могла бояться Валентины. Призрак как призрак. Безобидный. Спокойный.
— Мари и правда очень хорошая. Это ты не хочешь общаться с ней. Сидишь и плачешь в саду. Сходи хоть к источнику.
— Не пойду, — затрясла головой Изабель.
Валентина закружилась на месте, искрясь в свете свечей.
— Ну, как хочешь.
Она исчезла, оставив Изабель одну. Изабель откинулась на постель, и стала смотреть в потолок. Валентина права. Она думает только о себе, хотя Ортанс и Виолетта нуждаются в поддержке.
Портрет Валентины смотрел на нее живыми глазами. Изабель раздражало, что она постоянно находится под присмотром призрака.
— Валентина! — позвала она.
Та тут же оказалась на полу, будто слилась из портрета, как вода.
— Ты не могла бы куда-нибудь исчезнуть? Ты постоянно следишь за мной. Мне не нравится. Я даже во сне чувствую твой взгляд.
Валентина пролетела от двери к окну.
— А куда? — спросила она, маша руками, — куда? В сад пугать людей? Муж мой поселил меня в портрете. Где же мне еще жить?
— Если ты не придумаешь, где тебе жить, я прикажу повесить портрет на чердаке!
Валентина заискрилась, видимо таким образом выражая крайнее возмущение. Она побродила по полу, опустив голову, потом медленно вползла в портрет.
— Я не буду подглядывать, — прошелестела она, — спи. Я теперь призрак этого замка...
Несмотря на то, что Валентина была всего лишь призраком, разговор с ней успокоил Изабель. Она мгновенно заснула, а утром встала совершенно четко осознавая, что ей нужно делать.
Марсель помог ей найти небольшой домик, достойный ее, недалеко от Бордо. Изабель хотела жить у моря, но как можно дальше от замка Белистер, который она покинула без всякого сожаленья. Рядом с ней в карете сидела няня с ребенком на руках, и Изабель в последний раз смотрела на ставшие почти родными башни с синей черепицей. Белистер будто прощался с ней навсегда, освещаемый солнцем и кидая длинные утренние тени на подъездную аллею.
Она уехала с легким сердцем. Радоваться свадьбе Эстена и Ортанс она не могла. Зачем же ждать этого события, если можно никогда о нем не узнать? Ноэль оставил ей достаточно денег, чтобы никогда ни в чем не нуждаться, и теперь она ехала к новой жизни, приняв старое имя, Изабель де Сен-Рем. Ведь, по сути, имя графини де Муйен не принадлежало ей никогда.
…
Небольшой домик оказался шикарной виллой с террасой, выходящей на море. Изабель любила сидеть на ней, стараясь забыть прошлое. Южное солнце разгоралось к полудню, когда она поднималась к себе, чтобы отдохнуть. Позже, вечером, она снова выходила на террасу, чтобы наблюдать, как играет малыш Франсуа, и как солнце садится за волны океана.
Она целыми днями читала. Стараясь забыть, как страшный сон все, что случилось с ней в замке Белистер, Изабель будто затаилась, вписываясь в незамысловатое расписание дня. Иногда она спускалась с виллы в городок, и там бродила совершенно бесцельно, рассматривая торговцев на рынке, магазинчики и всякие разные лавки, где продавали ненужные ей вещи. Иногда она покупала что-то для Франсуа, какую-нибудь игрушку, книжку или новую шапочку.
Спустя месяц на вилле появился Марсель. Он пришел в час заката, радостный и улыбающийся.
— Сестрица, у меня для тебя отличные новости, — он сел к ней за столик и приказал принести ему лимонада.
Изабель загородилась от него руками.
— Нет! Нет! Никаких новостей из Бретани! — воскликнула она, — я так стараюсь держаться и забыть... забыть...
Она закрыла лицо руками.
— Ничего нельзя забывать, — строго сказал брат.
Черная его ряса тенью выделялась на белой стене виллы. Но глаза сияли, как темные самоцветы.
— А я хочу забыть! — воскликнула Изабель, — обман, предательство... Уж не говоря о том, чем они все там занимаются. Мне хочется, чтобы это было сном. Все, что произошло.
Марсель ухмыльнулся.
— Предательство, говоришь... Ну да ладно. Как поживает Франсуа? Я смотрю, он отлично бегает.