– Я бы начала с международного терминала, потому что она собралась в Париж.
– Клэр?
Мари опустила голову, поэтому Джоанна не смогла разглядеть выражение на ее лице.
– Завтра утром она встречается с Анаис, поэтому, я думаю, полетит ночным рейсом.
Джоанна отмахнулась:
– Не спешите. Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Мари сложила руки на груди. Казалось, она погрузилась в размышления.
– Я дам вам несколько минут, но только потому, что она заслужила наказание.
Десять минут спустя Джоанна быстрым шагом шла по коридору к лифтам, рассчитывая, что в вестибюле ее будет ждать Рассел. Однако, когда она спустилась вниз, там никого не оказалось. Обернувшись вокруг своей оси, она направилась к выходу.
– Мисс Уоткинс? Верните свой пропуск, – сказал офицер.
Джоанна отдала пропуск и забрала свои права.
– У вас был с собой телефон? Не забывайте его в камере хранения.
Джоанна подскочила к шкафчикам. Ее руки дрожали, поэтому она не сразу открыла замок.
– Черт, – пробормотала Джоанна.
Схватив телефон, она оставила ключ в щели и выбежала на улицу.
– Рассел, где же ты? – Включила телефон; на экране появилось яблоко. – Давай быстрей. – Ожидая, когда телефон загрузится, она оглядывалась по сторонам. Рассела нигде не было. Наконец Джоанна набрала номер. – Рассел, где ты?.. А, плевать. Лети в аэропорт, – сказала она.
– Я сейчас в машине, – ответил он. – Решил купить бутылку воды, пока ждал тебя. Сейчас подъеду.
– Не надо, ты едешь без меня. В аэропорт. Я не смогу.
– Да сможешь ты. Я остановлюсь на Федерал-стрит…
– Нет, Рассел. Я возьму такси до дома. Выслушай меня две минуты, и ты все поймешь. – Она пересказала ему свой разговор с Мари и добавила напоследок: – Так что торопись. Буду ждать тебя дома. Не выключай телефон.
Время, когда все это еще не случилось, когда еще не было фотографий, убийств, исчезновения Авы, казалось очень далеким. Обыденное времяпрепровождение, когда можно заскочить на «счастливые часы» в «Виктор» и выпить пива, а потом, по дороге домой, заехать в больницу Купера и повидаться с Джульетт, было словно затянуто дымкой и затерялось глубоко и далеко в прошлом. Он чувствовал себя, как Дороти, которую ураган подхватил и перенес в страну Оз.
Он попытался вспомнить, какие отношения у него с Авой были раньше. Когда он только познакомился с ней. Он часто видел, как Ава идет по коридору с папкой под мышкой, или ждет лифта, склонив голову и постукивая ручкой по бедру. Она всегда выглядела чужой, только он не мог понять почему. «Неразговорчивая», «холодная», «отчужденная» – ее описывали именно такими словами, однако такой она не была. Скорее ее можно было бы назвать комплектом шторок, которые неожиданно открывались и без всякого повода закрывались. Она могла просиять, рассмеяться, и это было абсолютно естественно. И вдруг шторка закрывалась и отгораживала ее от всего мира. Веселая и мрачная, нежная и едкая – как ее ни описывать, она всегда оставалась загадкой.
Он спрашивал себя, кто она – жертва жестокого обращения или эмоциональной травмы. Может, Клэр и вправду дурно обращалась с ней – шлепок тут, пинок там, – а потом к этому прибавилась эмоциональная жестокость… Была ли ее жизнь наполнена страданиями? Все эти переезды, неумение вписаться в новый коллектив – как это повлияло на нее? Каково это, когда не на кого опереться? Кроме Анаис. Ава рассказывала о бабушке с таким теплом… Как они однажды вместе обедали, сидя на скамейке, и говорили о Шербуре. Он тогда слушал и наблюдал за ее лицом. Оно светилось внутренним светом. Бабушка была путеводной звездой, что вела ее вперед, а Клэр – презренной тьмой, что заманила ее в молчание.
Клэр. Умная. Шикарная. Одаренная. Почему она так больше и не вышла замуж? Ведь она была привлекательной, судя по тому, что он видел. Еще Клэр была образованной и независимой. Ее жизнь выглядела странной. Ава называла ее стервой, и он не сомневался: это так. Но была ли она стервой со всеми? С Мари? У него не было информации, чтобы двигаться дальше. Та малость, что ему рассказала Ава, свидетельствовала о том, что сестры отлично ладили или хотя бы взаимодействовали друг с другом в какие-то моменты. Сложное семейство, полное лжи, тайн, вредительства и душевных болезней.
Рассел заехал на кратковременную парковку и выскочил из машины. Когда он вбежал в Международный аэропорт Филадельфии, оказалось, что больше всего народу у стойки «Бритиш эруэйз». Никто из пассажиров не привлек его внимание. Он переходил от одной стойки к другой, оглядывая людей. Сердце едва не выпрыгивало у него из груди – он знал, что время поджимает. У «Катар эруэйз» на регистрацию стояли всего два человека, летевшие незнамо куда. Чтобы оказаться в зоне вылета, у Рассела не оставалось иного выбора, кроме как купить билет, поэтому он полез в бумажник за кредитной картой.
– Наш ближайший рейс – в Гонконг, – сказала женщина. – У вас меньше часа, так что поторопитесь. Гибкий тариф, две тысячи триста сорок долларов. – Она взяла его карточку. – А вам точно нужен гибкий тариф? Ведь он дороже почти на тысячу.
