Я вспомнил, как подозрительно лес и долина напоминали наш с Ритой сад. Хотелось немного прогуляться, чтобы хотя бы пережевать эти слова, не говоря о переваривании. Немного проветрить мозги… Без ветра… Так-с, одну минуточку. Отсутствие ветра я тоже сам напрограммировал? Если это все-таки матрица, то квазиреальность в ней питается тем, что творится в моей больной голове.
– Говоришь, дело во мне? Но почему ты такая… болезненная?
Я задавал этот вопрос не только существу. Обращался наполовину к себе. От предчувствия ответа, что откроет часть моей темной стороны, в груди екнуло.
– Пожалуйста, не думай обо мне, как о существе. Это слишком… абстрактно. Я проникла в тайны достаточного количества людей и языков, чтобы во мне зажглась человеческая искорка. Что если из нее раздуть подобие пламени? Нам вместе?
Она способна на словесные фигуры? Мне даже почудились всплески интонаций. Равные, правда, по силе тем волнениям, что вызывает на поверхности пруда водомерка.
– Зови меня Ми-и-ё-ё, – протянуло существо.
– О боже, Ми-и-ё-ё? Прямо так долго?
– Мне так нравится. Это не похоже на человеческие имена, а мне все же нужно провести мысленную границу. И еще, чтобы не оставалось сомнений. Я не бог. И не богиня. «О боже» будет звучать уместно в иронической окраске.
– Кем-кем, а богом я тебя точно не посчитал. Я, конечно, допускал, что мир своего рода иллюзия, изощренная матрица, а времени как такового не существует, но чтобы к моей персоне захаживал сам бог и…
– И смотрел так жадно – продолжай, не стесняйся. Я поняла, что такой взгляд тебя смущает. Но не вчитываться совсем тоже не могла…
– Точно не могла?
Ми-и-ё-ё долго не отвечала, словно я ввергнул ее в замешательство последним вопросом. Мутная дымка во взгляде постепенно рассеивалась, открывая яркость зеленого, подсвеченного солнцем.
– У вас искаженное представление о боге. Это не плохо и не хорошо. Вы его боитесь или непременно испытываете перед ним благоговение. Поэтому либо фанатично возносите, либо категорично отбрасываете.
Ми-и-ё-ё говорила уверенно и монотонно, словно зачитывала лекцию. Я не смог сдержать зевок. Ее радужка то тускнела, то оживала лихорадочной зеленью. Переменная облачность взгляда.
– Вероятно, большинству нужно чего-то бояться, чтобы не натворить дел, – разряжено заметил я, ловя себя на изречении трюизма.
– Говорить об этом можно долго. Может, это тебя удивит, но именно я создала ваш мир. Я не бог. Не ангел божий. Не демон и не реинкарнация Будды. Я хочу, чтобы ты знал: изначально я сгусток, который способен к плетению и синтезу так же, как и вы. Люди плетут по-своему, и это интересно. Ну а сейчас все. Я чувствую, что на сегодня информации достаточно.
Ми-и-ё-ё медленно сползла с подоконника, бормоча на ходу: «сложно привыкнуть к телу. Ударяюсь постоянно…»
Недосказанность вкупе с медлительностью существа раздражали.
– А меня спросить не хочешь?
– Твоя способность к усвоению новых данных уже в отключке.
– Вот как? Одна из областей мозга горит красным светом?
Ми-и-ё-ё чуть наморщила лоб – видимо, не поняла.
– Хорошо, – сдался я, – пора проветрить мозги. Заодно попробую заказать ветер.
С мыслью о том, что теперь я здесь порхающее существо, я пошел в сад. Ми-и-ё-ё последовала за мной. Неужто существу высшего порядка некуда спешить? Когда мы молча стояли у альпийской горки – я временно смирился со считыванием – она тихо заговорила:
– В лаборатории время идет слишком быстро. Не успеет отозваться струна – появится на свет и повзрослеет человеческое поколение. Есть время абсолютное, время лаборатории, и есть время относительное – время миров, рабочее время и время домов грез. Сгустки научились настраивать дома грез так, что время в них идет на наше усмотрение. Этот я синхронизировала с течением времени на земле, так что в лаборатории за мое отсутствие не успеет произойти ничего интересного.
Я промолчал. Не хотелось думать об этом. Совсем.
– Пожалуйста, не копайся у меня в мозгах. Пока. Я имею ввиду: не меняй меня.
Я несмело посмотрел на Ми-и-ё-ё. И впервые заметил всплеск эмоции в ее глазах. Аккуратность в общении не помешала бы – до этого спокойствие существа только раззадоривало меня.
– Я не вмешиваюсь в твои мысли. Только отслеживаю состояния. Людям дарована свобода воли. И если бы я знала, что вытащив ее образ, захвачу и тебя… я бы никогда не решилась на подобное.
– А как же струны?
– Струны нужны для свободы обустраивать это место. Тут нет супермаркетов и заказа пиццы на дом. Кстати, ты можешь выбрать, есть тебе или не есть.
– Потрясающе.
Я прищурил глаза, вглядываясь в дымку, ползущую из леса. Хотелось добрести до обрыва и попробовать вызвать ветер.
Ветра мне хронически не хватало.
***
