Ну конечно, речь пойдет об отце. Я уже хотел отбросить писанину, но любопытство получило достаточный импульс, разогналось и теперь скользило по инерции вперед. Несколько листков, сложенных вчетверо и отправленных в карман – и я пошел дальше.
Слева серебристо блеснули часики. Присмотрелся. Донельзя простой циферблат и рисунок короны над ним. «Изабелла», – подумал я. Имя не было шероховатым, не скребло по душе, оно вызвало короткий приступ вины и поспешно выскользнуло из мыслей, словно рыба из рук.
Я продолжил прогулку по чердаку памяти. Скользнул взглядом по очкам в роговой оправе. Камере, что сломалась пару лет назад. Мы с Ритой брали ее в свадебное путешествие.
Ну все, с меня хватит. Что изменится, если я увижу все предметы, что и так ношу с собой? В сознании, подсознании или странной каморке, что находится между этими двумя этажами, полными смутных движений и призраков. На этаком техническом этаже.
Нужно было спуститься с чердака и непременно отвлечься.
***
В кабинете меня ждали стопка бумаги и ручка. Единственный способ не сбрендить – создавать. Синтезировать. Пусть перемешанные мыслетрясениями более глубокие пласты жизни в ходе написания попадают на поверхность. Главное – не допустить полного погружения в прошлое. А еще лучше – думать и писать не о себе.
Единственная вещь, что вызывала сейчас острое любопытство – место, куда я попал.
Я посмотрел в окно, надеясь, что увиденное подкинет мне топлива для размышлений. В саду повисла нежная дымка. Ну конечно – дымка. Это та муть, что творится у меня в мыслях. Состояние, слишком выверенное, осознанное для сна или комы, но чересчур безумное для реальности. А, может, дымка – мир, зависший вне зоны внимания? Моя способность к детализации ограничена, поэтому мир вокруг подвисает, как игра на компе. Чем не версия?
Кто творит мир вокруг в большей мере – я или самопровозглашенный демиург? Существует ли М-и-и-ё-ё, или она плод моего воображения?
Она говорила абсолютно дикие новые для меня вещи и оттого ощущалась отдельной от меня, неподвластной мне, существующей вне зоны моего комфорта. Не порождение подсознания, а голодная чайка, летающая над морем, полным смутных мыследвижений. Да, я был склонен считать, что Ми-и-ё-ё существует.
Я вспоминал теории, о которых читал от нечего делать. Сколько помню себя, я все коллекционировал. Теории, собственные маленькие истории, предметы, ехидные наблюдения. В одном из блокнотов я даже составил список самых любопытных теорий и гипотез:
Я хотел использовать научные и околонаучные интересности в рассказах, которые так и не были написаны.
Пальцы чуть сжали ручку. Стояла бы на столе клавиатура – я бы легонько проскользил по ней пальцами, едва касаясь кнопок. Этакое подготовительное движение, почти ритуал.
Наконец я вывел:
В голове высвечивалось и гасло: струны, сгустки, сотворение мира, нервные сигналы, ионные каналы, мозг… Что там Ми-и-ё-ё говорила про мозг – электромагнитные возбуждения? Считывание. Странное считывание. Ми-и-ё-ё действительно отвечала на вопросы, которые я не успевал озвучить. Как у нее, черт возьми, это выходило?
Поразмышляв над названием, я зачеркнул его и написал ниже:
А потом, еще ниже:
Во избежание путаницы, я решил: все что здесь – дом грез, лаборатория – остальное пространство. Туда уходит Ми-и-ё-ё и там она делает свои таинственные делишки.
На одном листе я составил список из всех теорий и гипотез, которые хоть как-то ассоциировались со словами Ми-и-ё-ё. На другом писал текст – не то рассказ, не то вступление к чему-то большему. Идеи получали подпитку легко, будто кто-то невидимый вкладывал мне нужные сведения в голову порцию за порцией, как уголь в паровой котел.
***
