Она открыла почти сразу, как будто ждала меня, и при виде конфет всплеснула руками от радости:
– Анечка, ты прелесть! Знаешь, чем порадовать пожилого человека! «Мишки», мои любимые! Ну что, будем чай пить? У меня теперь есть чайник, такой хороший… кто же мне его подарил? Кажется, Котик Станишевский… он такой внимательный!
Я не стала ее переубеждать. И насчет «Мишек» тоже не поправила, пускай старушенция наслаждается.
На этот раз чай был хотя бы горячий, но, как и прежде, отдавал веником. Я сделала несколько глотков, поставила чашку и приступила к делу:
– Пульхерия Львовна, вы говорили мне, что у вас с Котиком Станишевским был свой тайный язык…
– Что?! – Старуха поднесла ладонь к уху, как будто не расслышала мой вопрос.
Прикидывается – до сих пор со слухом у нее все было в порядке!
– Тайный язык! – повторила я громко. – У вас был собственный тайный язык!
– Нет, в магазин я сегодня не ходила.
– Я не про магазин. Я про ваш секретный язык. Язык, который придумали со Станишевским. Вы его помните?
Она отвела глаза, забарабанила пальцами по столу и вполголоса забормотала:
– Бам-бам-бам, бам-бам-бам, мне купили барабан… барабан-бам-бам, барабан-бан-бан…
– Пульхерия Львовна! – проговорила я еще громче. – Не прикидывайтесь! Вы меня отлично поняли! Помогите, пожалуйста. Вот это слово – оно ведь написано на вашем секретном языке? – И я положила перед ней бумажку, на которой было написано загадочное слово с заправочного чека.
Пульхерия быстро взглянула на записку, тут же снова отвела глаза и забарабанила пальцами, бормоча себе под нос:
– Барабан, барабан, тара-тара-тарарам!
– Ну, Пульхерия Львовна, помогите же мне!
– Что ты на меня кричишь? – проговорила старуха обиженно. – Я думала, ты воспитанная девушка, а воспитанные девушки не кричат на стариков!
– Я не кричу. Я вас просто прошу помочь.
– Ничем тебе не могу помочь. Я ничего не помню. У меня очень плохая память.
Надо же, до чего упорная старуха!
А она снова забарабанила по столу и забормотала:
– Как я рад, как я рад, барабаню, барабаню полтора часа подряд!
Что это она все про барабан?
Я внимательно взглянула на загадочное слово.
Дбауракбанабатра…
– Пульхерия Львовна, а хотя бы листок бумаги и ручку вы мне дадите?
– Отчего не дать, конечно, дам! – Она видимо обрадовалась, что я перестала спрашивать ее про секретный язык, бодро вскочила из-за стола и принесла то, что я просила.
Значит, точно придуривается. Все слышит и даже соображает. Просто не хочет открывать мне секрет.
Я написала крупными буквами загадочное слово, разбив его на слоги.
Получилось Дба – ура – кбан – аба-тра…
А если так… Д-ба-у-ра-к-бан… а-ба-т-ра…
Если сложить каждый второй слог, выходит барабан, и снова – бара…
И тут я все поняла.
По правилам секретного языка Пульхерии и Станишевского нужно после каждой буквы прибавлять слог. Только не один и тот же, как пишут в детских книжках, а чередующиеся слоги, на которые разбито слово «барабан». Первый раз «ба», второй раз «ра», третий раз «бан», и потом все повторяется – снова «ба», «ра» и «бан».
Надо же, какая я умная, сама догадалась!
«Невелика премудрость!» – тут же откликнулся голос у меня в голове.
Что ж ты раньше молчал, если все так просто?
Тут я осознала, что мысленно разговариваю сама с собой, ведь не может быть никакого голоса в голове, это просто мысли. В общем, все равно это не дело, этак потом и вслух начну сама с собой беседовать. Говорят же, что всегда приятно поговорить с умным человеком…
Значит, что же написано на чеке с заправки?
Я убрала все лишние слоги, и у меня осталось слово «Дукат».
Ага, и что же это значит?
Дукат – это какая-то старинная монета. А еще это название огромного бизнес-центра на Садовой улице, неподалеку от Сенной площади. Я часто проезжала мимо него и запомнила яркую вывеску.
Пульхерия Львовна все барабанила по столу и бормотала какие-то детские стишки. Наконец она почувствовала, что я утратила к ней интерес, и обиженным голосом проговорила:
– Чем ты там занимаешься? Ты ко мне в гости пришла, значит, должна поддерживать разговор!
– Ах, извините! – выпалила я. – Мне-ба по-ра ра-бан ид-ба ти-ра!
– Что? – Старуха взглянула на меня с удивлением, но тут же отвела глаза. Ага, дошло, значит, что я догадалась.
– Это тайный язык, – сказала она грустно. – Знали только мы с Котиком.
– Я никому не расскажу! – пообещала я.
