– А чего тогда ерепенилась? – Петрович без сожаления отвернулся от своих инструментов, и я поняла, что он не маньяк, а просто прикидывался.

– А ты вопросы задавай правильные! И развяжи меня!

– Ага, сейчас! Говори давай! Это что? – Он показал мне скомканную бумажку.

– Чек, – честно ответила я, – с заправки у шоссе.

– А это что? – он ткнул пальцем в цифры.

– Число какое-то, – я попыталась пожать плечами, но не получилось, – дата, в общем.

Я нарочно сказала про дату, чтобы он не допер, что чек надо перевернуть.

– Где ты его взяла?

– У бабки-соседки, – опять-таки честно ответила я, рассудив, что Пульхерия Львовна ни за что не скажет, как к ней попал чек – не вспомнит просто. – Она с адвокатом дружила, со Станишевским, – заторопилась я, потому что бабку все-таки жалко. Она ко мне со всей душой, ладанку вот подарила, а эти еще припрутся да начнут запугивать. Ничего не выяснят, стукнут легонько, а старухе много ли надо?

– Точно, приезжал адвокатишко тот… – протянул Петрович таким тоном, что я уверилась: это они помогли бедному Котику отъехать на тот свет. Уж не знаю как, но устроили ему инфаркт. Да только поздно, завещание-то он успел спрятать.

Я поскорее опустила глаза, чтобы Петрович не успел ничего в них прочитать. Хитрый гад, все замечает.

Открылась дверь, и вошел мой давний знакомый Валентин. По-прежнему рожа его ничего не выражала, и челюсть двигалась равномерно, как будто он жевал резинку.

– Ой, – обрадовался он, – Петрович, да это же она, Жанка! Которую я у бассейна подсадил!

– Которую ты упустил! – разозлился Петрович. – И найти не смог! Постой, ты про Жанку говоришь, которую с ритуала привезли и она тут три дня ошивалась, а потом сбежала в бассейн?

– Ну да, ребята ее тут оставили…

– Так это не она! – отрубил Петрович. – Фигурой похожа немного, а лицо другое.

– Ну, значит, в бассейне ее с той, другой, перепутали! – сообщил бесхитростный Валентин. – Фигуры похожи, татушки такие же, купальники, на голове – шапочка, вот они и обознались.

– Заткнись… – прошипел Петрович, схватил телефон и вышел, пробормотав что-то насчет плохого сигнала.

Петрович вышел из цеха на улицу. На пустырь опускался густой, плотный туман. Он зябко поежился, немного отошел от крыльца и снова достал телефон. Здесь сигнал сети был достаточно сильный, и он набрал знакомый номер.

В трубке раздался резкий, властный женский голос:

– Что еще? Я же велела не звонить по ерунде! И вообще не звонить!

– По ерунде? – переспросил Петрович.

Он пытался говорить так же резко и решительно, но эта женщина всегда вызывала у него невольный трепет, в чем он даже себе не признавался. Но сейчас он взял себя в руки, и голос его не дрогнул. Да, умеет все-таки Вдова подчинять себе людей, даже с ним у нее получается. Не всегда, правда.

– По ерунде? – повторил он ровным голосом. – Вот уж не думаю, что это ерунда! Обстоятельства изменились. Ты должна приехать на фабрику.

– Что еще за обстоятельства? – недовольно процедила женщина, однако раздражения в ее голосе поубавилось.

– Обстоятельства очень серьезные. Не хочу говорить по телефону. Приезжай немедленно.

Похоже, его собеседница прониклась важностью момента. Во всяком случае, она не стала больше задавать вопросов и возражать, только коротко бросила:

– Жди!

Услышав гудки отбоя, Петрович спрятал телефон в карман и хотел вернуться в цех, как вдруг почувствовал, что он не один.

Сердце тревожно забилось в предчувствии опасности. Петрович насторожился, нащупал рукоятку пистолета и только после этого поднял голову и опасливо огляделся.

Туман вокруг сгущался. Вдруг порыв ветра раздвинул его, и Петрович увидел, что в нескольких шагах от него стояла большая лохматая дворняга с проплешиной на боку. Одно ухо у нее висело, другое победно торчало к небу, глаза были разного цвета.

– Тьфу ты, черт! – Петрович невольно усмехнулся – надо же, какая-то дворняга, а он подумал невесть что.

Он развернулся и шагнул к двери, но вдруг услышал за спиной глухое угрожающее рычание. Черт бы ее побрал! Еще набросится сзади, укусит… а что, если она бешеная?

Петрович повернулся лицом к собаке, грозно прикрикнул на нее:

– Пошла вон!

Дворнягу, однако, его окрик не остановил, а подействовал, как красная тряпка на быка. Она переступила лапами, словно готовясь к прыжку, снова зарычала и приоткрыла пасть, обнажив неожиданно крупные и острые клыки.

Петрович подумал, не пристрелить ли ее от греха.

Однако он не хотел стрелять на фабрике – еще услышит кто-нибудь из местных жителей, позвонит в полицию. Вряд ли они приедут, но все же отметят, что был сигнал. А Вдова недвусмысленно дала ему понять, что интерес полиции к фабрике и всему, что там происходит, ей не нужен. Совсем не нужен. Да и ему тоже.

Кроме того, стрелять по бездомным собакам – это как-то несолидно. Можно даже сказать, стыдно. Как будто он испугался такой ерунды. Потом пацаны будут над ним смеяться. Не в лицо, конечно, за спиной – но все равно неприятно.

Перейти на страницу:

Все книги серии Артефакт-детектив. Наталья Александрова

Похожие книги