– Ладейная обнаружила перемену в пении; они анализируют и проводят сравнения, – сказала она, все так же не отрываясь от монитора перед собой.
– Я ничего не заметила, – шепнула Мифани Шонте. – А ты?
Американка покачала головой. Группа пешек подошла к первой двери – та была приоткрыта. Как только Фицпатрик стал наклоняться, чтобы толкнуть ее своей винтовкой, одновременно произошло несколько событий.
Монитор, показывавший пешку у входной двери, вспыхнул, и ее затянуло внутрь.
Остальные изображения также быстро сместились, когда пешки обернулись на крик Лозы. Затем целая волна вещества поднялась с пола и залепила камеры.
Последовала недолгая суматоха с криками и выстрелами.
Входная дверь захлопнулась, отрезав кабели, которые принесли с собой пешки.
«Твою ж мать, – подумала Мифани в ужасе. – Мать твою ж за ногу».
Воцарилось ошеломленное молчание, Мифани сделала глубокий вдох.
«Ты ладья, так что сохраняй спокойствие».
– Есть идеи? – спросила она, обращаясь ко всем, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.
В доме раздались крики, а в следующее мгновение оборвалась беспроводная связь. Яйцеголовые пешки неистово запечатали, зализали мониторы и затараторили в гарнитуры и мобильные. Было очевидно, что никто не знал, что случилось и что делать, так что Мифани спокойно откинулась на спинку и стала ждать от них ответов. Некоторые бросали на нее тревожные взгляды через плечо, но она притворялась, что не замечает этого.
– Есть мысли, слон Петоски? – тихо спросила она у Шонте, сплетая пальцы, чтобы не дрожали.
– Э-э, ну, такого я точно никогда не видела, – ответила Шонте с легким восхищением. – У нас подобные инциденты очень редки.
– Да, думаю, это и для нас довольно нетипично, – сказала Мифани донельзя обыденным тоном.
– Так что вы будете делать? – спросила Шонте.
– О, я не сомневаюсь, пешка Поппат будет следовать своей любимой стандартной оперативной процедуре, – ответила она, бросая взгляд на пешку, который действительно очень суетился и явно был занят поиском решений. – Не хочу его донимать. И так тяжело, наверное, разбираться с нештатной ситуацией на глазах у шефа. Не хватало еще, чтобы шеф требовал себя развлечь.
Но Поппат сам спешил к ней.
– Ладья Томас, стандартная оперативная процедура предписывает, чтобы мы сейчас уничтожили дом либо взрывчаткой, либо кольцом… – Возбужденный крик с другого конца командного центра резко оборвал его.
– Они живы! – крикнул один из технопешек.
Все замерли и всмотрелись в мониторы, на которые он вывел жизненные показатели членов группы. Мифани вспомнила, что уже видела их, когда Поппат рассказывал, что у каждого баргеста под броней имеется продвинутое контрольное оборудование.
– Все живы? – сосредоточенно спросила Мифани.
«Это хорошо или плохо?»
– Да, мэм, – ответил техник. – Все баргесты. Согласно индикаторам, их организмы не были поражены, однако они довольно возбуждены – учащенный пульс и так далее. Но вреда им не нанесено.
– Как досадно, – заметил пешка Поппат.
– Досадно? – переспросила Мифани.
– Ну да, – подтвердил пешка Поппат. – Ведь нам все равно придется уничтожить место… – Он осекся. Мифани повернулась к технопешке.
– Они… двигаются? – спросила она осторожно.
– Нет, мэм.
«Черт».
– Они в сознании? – спросила она.
– Да, мэм.
«Еще раз черт».
– Ох, – Мифани поджала губы и повернулась к Поппату. – Знаешь, Махеш, я что-то сомневаюсь, что нам следует стирать это здание с лица земли, пока в нем живы наши люди.
– Я это понимаю, ладья Томас, – начал Поппат, – но стандартная оператив…
– Что? – перебила она, вскинув брови.
– Ну, она достаточно ясна, и ладья Гештальт никогда не сомневался…
– Да, достаточно.
Повисло неловкое молчание, которое милосердно, но нерешительно прервала Лидия.
– Ладья Томас, Ладейная прислала обновленный анализ пения.
– Что-нибудь важное? – спросила она.
«Неужели я должна подписать смертный приговор четырнадцати своим людям?»
– Полагаю, вам нужно его послушать, – сказала Лидия.
– Хорошо, – вздохнула Мифани.
Лидия выкрутила ручку какого-то переключателя. Пение стало громче, но какая-то его часть теперь звучала усиленно. И поверх гула был различим сдавленный голос, настойчиво повторявший одно и то же:
– Отправьте ладью… Отправьте ладью… Отправьте ладью… Отправьте ладью…
– Вот так всегда, – горько проговорила Мифани.
