Ладья полностью

Да, многие учащиеся в Имении ненормальны. Вспомни хотя бы Гештальта. Ты хотела, чтобы такое жило у тебя в доме? Вот родители и чувствуют облегчение, когда этих детей у них уводят. Более того, некоторые даже готовы за это приплатить. Да, в тех семьях, которые не хотели отдавать детей, получается менее красиво, но Шахи занимаются своим делом очень давно и стали в нем очень хороши. Они лгут, угрожают, дают обещания. И закон – на их стороне. Я по сей день точно не знаю, какую именно историю в тот день Уоттлмен и Фарриер рассказали моему отцу. Сама я тогда не слишком их слушала.

Используя все эти инструменты, они могут принудить людей к сотрудничеству или полностью их обмануть. Родителям внушают, что их дети смертельно больны, имеют ужасающие проблемы с психикой, переносят заразу и так далее. В конце концов они понимают, что больше не могут жить со своими детьми и будет лучше, если о них позаботится правительство. В итоге удручающее число семей остается во мнении, что они совершили благо.

Как бы то ни было, я продолжаю разбираться с Лагерем Гай.

С уважением,

Я

– Ладья Томас, вам необходимо как минимум дождаться, пока из Ладейной прибудет вторая группа баргестов, – взмолился Поппат.

– Нет, – отрезала Мифани, разглядывая форму, которую ей уже кто-то вручил. Наряд, в котором она пришла утром на работу, был не очень уместен: ей явно не следовало входить в проклятый дом в юбке и на каблуках.

– Но я просто не могу позволить члену Правления заходить на место происшествия без сопровождения, а все местные группы… – Он осекся.

– Все местные группы превращены в жидкость, – закончила за него Мифани. – Я все равно не уверена, что сопровождение будет мне чем-либо полезно. А если у меня есть хоть малейший шанс спасти наших людей, что ж… – она сделала глубокий вдох, – значит, нужно это сделать.

Поппат в отчаянии ухватил ее за руку.

– Мифани, мы оба знаем, что это не ваша задача. Я не могу отпустить вас одну.

– Нет, – раздался твердый голос где-то сзади.

Они обернулись и увидели, что Шонте уже застегивала на себе молнию боевой формы. Скрутив волосы у затылка, она внезапно стала выглядеть куда опаснее.

– Она не пойдет одна. Я пойду с ней.

– Это исключено, – заявила Мифани. – У нас и так могут возникнуть проблемы из-за того, что ты приехала сюда наблюдателем, а представь, какие будут последствия, если слон Кроатоана получит повреждение во время операции Шахов?

– Да, но ты в таком случае тоже, скорее всего, погибнешь, так что это будут не твои проблемы.

– Ну ладно, – сказала Мифани. – Как будто это не доставит мне неудобств.

– Одну я тебя туда не пущу.

– Тебя и не спрашивают, – заявила Мифани раздраженно. – Да если бы и спрашивали, голос же не зовет американского слона, он зовет ладью.

– Да хрен с ним, с тем голосом! – воскликнула Шонте. – Я уверена, ребята, которые туда пошли, все хороши, но я могу сама о себе позаботиться, а тебе нужно, чтобы тебя кто-то прикрыл. – Мифани засомневалась, и Шонте, ощутив преимущество, продолжила давить: – Милая, ты не обижайся, но мы живем в тесном мирке. Новости расходятся повсюду, и наши досье на вас не менее подробны, чем ваши на нас. Так что я знаю, что это – не твоя сильная сторона. Тебе нужна крепкая рука рядом, и эта рука будет моей.

«Может, это и не была сильная сторона Томас, – подумала Мифани, – но у меня-то есть в запасе пара приемов».

И все же ей не хотелось заходить в тот дом в одиночку.

– Хорошо, – уступила она наконец. – Можешь идти.

– Как будто это не было неизбежно, – хмыкнула Шонте, вытягивая чрезмерно огромный пистолет и проверяя его.

– Прошу прощения, но что это, черт возьми, такое? – спросила Мифани.

– Что?

– Да хренова пушка у тебя в руке!

– Это мой пистолет, – невинно заявила Шонте.

– Где же вы его взяли? – спросил Поппат. – У нас в арсенале нет ничего подобного.

– Он был у меня в сумочке.

– В сумочке? – повторила Мифани. – И как тебя в аэропорту с ним пропустили?