– Слава богу, вы пришли!.. Они начали две ночи назад и не предупредили!.. В смысле я-то приказ не давал… а потом все как заросло!
Он присел на корточки перед особенно полной женщиной и пристально посмотрел ей в глаза.
– Я приехал вчера утром проверить, как идет собрание, какие успехи… и да, они добились охренительных успехов! В доме звучало заклинание… то есть соседи все равно бы его услышали, а после заката увидели бы и свет. Мне пришлось позвонить в отделение и сказать, что заболел, и вот с тех пор я пытаюсь уладить все здесь. Я бы позвонил вам напрямую, но когда позвонил на работу, я положил телефон на стол, и теперь он зарос. А потом я не мог выйти, и ситуация стала критическая. Когда появились Шахи, я решил, что единственное, что мне оставалось… позволить собранию запустить свой механизм самозащиты. Я знал, что вас вызовут, когда сожрут вторую группу. Господи! Вы понимаете, что эти люди, кого мне пришлось превратить в жидкость… это мои люди? Мои люди!
Мифани метнула в Шонте исполненный ужаса взгляд – та озадаченно посмотрела в ответ.
«Неужели он вправду может быть шефом батского отделения Шахов?»
Со всей осторожностью, она мысленно вторглась в его разум и проследила за его ощущениями.
«А если так, то почему он это делает? Ему это явно не Шахи приказали – иначе не стал бы превращать пешек в жидкость. И если не Шахи, то почему он говорит с нами так, будто мы точно знаем, что происходит?»
– Но я хотя бы не дал им убить третью команду – баргестов, да? – Он не оставил паузы для ответа. – Тут я не понимаю! Они не должны были начинать так скоро, но если мы ничего не предпримем, оно будет только распространяться. На мои указания они еле отвечают. Сам я могу получить сообщение только если застрелить какого-нибудь певца и быстро подключиться к системе вместо него. Нам нужен кто-то еще, чтобы меня прочистить. Во мне еще осталось немного этой гадости. В любом случае я знаю, что вы бы услышали сообщение. Слава богу, вы крикнули и предупредили меня – а то я через органы чувств этой твари так слабо вижу, что был уже готов завернуть вас в кокон.
Мифани содрогнулась от такой мысли, а потом задумалась, где могли сейчас находиться баргесты. Но мужчина продолжал говорить.
– …понятия не имею, как их остановить. Я проверяю все аварийные коды, но ничего не работает. Вы знаете какой-нибудь секретный способ все это вырубить? – Он развернулся, ожидая ответ, и вдруг застыл, когда их увидел. – Вы не Гештальт! – воскликнул он в крайнем изумлении.
«Ага, – подумала Мифани. – Вот все и встало на свои места».
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом Мифани вдруг отрезала его от этого мира.
«Как-никак я даже не знаю, на что этот мужик способен. Но уж наверняка ему по силам заставить мою селезенку сожрать саму себя. Так что лучше не давать ему такого шанса».
– Не беспокойся, Шонте, он у меня под контролем, – заверила она.
– Точно? – с опаской спросила американка.
Она подалась вперед, а потом слегка расслабилась, когда увидела, что человек в костюме так и застыл на корточках – часто дыша, с блеском в глазах и с выражением полной растерянности на лице. Сейчас, когда Мифани выпала возможность хорошенько его рассмотреть, этот мужчина показался ей смутно знакомым.
«Наверное, я читала его дело среди сотен других».
Шонте помахала рукой у мужчины перед глазами, но тот ничего не заметил. Осторожно наклонилась и щелкнула его по уху – ноль реакции.
– Очень недурно, – похвалила она. – И как ты это сделала?
– Только что научилась, – ответила Мифани, неуверенно глядя на певцов, которые продолжали издавать гул.
– Так что, я сошла с ума или этот парень взаправду один из ваших? – спросила Шонте.
– Кажется, его фамилия Гоблет, – предположила Мифани.
Вдруг мужчина самостоятельно вывел себя из транса и ударил Шонте снизу. Американка пошатнулась и упала на одного из культистов. Тот, окутанный грибком, продолжил безмятежное пение.
– Как ты, черт возьми, это сделал? – спросила его Мифани.
Гоблет, встав, оскалился ей – и в этот миг по всему его телу выступили шипы. Мифани аж тихонько пискнула, когда его волосы удлинились и окрепли, превратившись в скопище колючек. Кости-иголки попротыкали его одежду, и некогда приличный костюм стал не более чем дырявым куском шерсти.
Шонте, перекатившись, встала и потерла челюсть. Оказавшись на ногах, она вперила в человека-дикобраза взгляд, полный абсолютной ненависти.
– Не двигайся, мать твою, – бросила она, наставляя на него свой огромный пистолет. – Это было больно. Ты же вроде сказала, что он у тебя под контролем, – строго заметила она Мифани.
– Я так думала.
– А еще раз так сможешь?
– Наверное.
Пока Гоблет стоял и пускал слюни посреди комнаты, Мифани мысленно прикоснулась к нему.
«Как, черт возьми, он смог вырваться? Я же отключила ему позвоночник здесь и здесь, значит, он не мог… о-о. Ну ладно, это впечатляет».
Мифани отступила и посмотрела на Шонте.
– Не выйдет: у него штук семь лишних позвоночников, и все сплетены в единую сеть. Я не могу контролировать их все одновременно – импульсы между ними прерываются.
