– Ну, я признаю, это немного странно, – согласилась Мифани. – Но дело не в этом.
– Может, в том, что он заявил о причастности к заговору твоего контр-партнера перед важным представителем правительства другой страны?
– Ну, не только этом, – сказала Мифани чуть раздраженно.
– А как тебе то, что нам пора возвращаться в Лондон на тот ужин, а ты выглядишь, как развалина?
– Знаешь, с тобой мне легче не становится. О, машина уже здесь. Слава богу.
– Так что, – сказала Шонте, – за водой не заедем?
Норман Гоблет
Гоблет был принят в Имение в период перемен. Изначально учебный курс и философия школы представляли собой сочетание послевоенного мышления и традиций Шахов – такой себе гибрид лагеря и палаты гильдий. Это был явный шаг вперед по сравнению с прежним принципом «мастер – подмастерье», но по прошествии лет Шахи решили, что нужна новая система. И приняли ряд кардинальных изменений. С реформацией Имения и его методов возникли некоторые дефекты, которые следовало устранить, и самым существенным из этих дефектов, по моему мнению, был Норман Гоблет.
То есть, считай, самым дефектным.
Приобретенный в возрасте двенадцати лет, Норман Гоблет был любимчиком учителей. Новая инкарнация Имения основывалась на модели классической школы-интерната, поэтому оно оказалось переделано во что-то вроде Итона с щупальцами. В любом случае в любой подобной академии всегда есть один ученик, который все делает как положено, которого избирают главой факультета (да, тогда были факультеты. Слава богу, пару десятилетий назад от них избавились), который получает оценки достаточно хорошие, чтобы удержаться выше отстающих, но не настолько, чтобы прослыть заучкой, и так прилежно сосет у директора, что у того остается только высушенный стручок. Вот какой был Гоблет в юности. Его умение надирать задницы могло сравниться лишь с умением их целовать. Властолюбивый и напыщенный, он стал бы идеальным членом Правления. Поэтому никто не удивился, когда его назначили капитаном школы и стали прочить великую карьеру в Шахах.
Но его сверстники получили немалое удовлетворение, когда эти ожидания не оправдались. После ряда ничем не выдающихся деяний во Флигеле его перевели в Бат, бывший тогда регионом с самой высокой активностью в стране. Полагаю, его назначили по рекомендации старого директора, жаждавшего видеть успех своего золотого мальчика. Но успеха он не добился, оставшись в Бате даже когда количество сверхъестественных проявлений там снизилось. В конце концов его сделали главой региона, отчасти по причине полного замешательства Шахов, отчасти – по причине того, что там он не принес бы серьезных проблем, даже если бы все испортил.
