– Ингрид, все тела Гештальта приедут сегодня на прием? – спросила Мифани, держа мобильный подбородком, пока пролистывала свою фиолетовую папку. Они с Шонте летели обратно в Лондон, и она пыталась найти место, где говорилось о наказаниях за измену. Просматривая раздел, в какой-то момент она смутно припоминала, что где-то был длинный список наказаний, кульминирующий ритуальным затаптыванием виновного лица до смерти жителями деревни Эйвбери, что казалось неправдоподобным или, по крайней мере, трудным в организации.
Еще в плесневом доме она потратила несколько минут на то, чтобы придумать, как сделать так, чтобы шипы Гоблета втянулись обратно в тело. Затем накинула ему на голову его пальто и вывела из здания за руку, позаботившись о том, чтобы он дошел до трейлера никем не узнанный. Мифани не хотелось, чтобы все знали, что ответственным за случившееся был высокопоставленный член Шахов. Поэтому распорядилась, чтобы Гоблета отправили в Ладейную и заключили там, где ему будет неудобно. А так складывалось впечатление, что суть инцидента вполне соответствовала предположениям пешек. Угроз, с которыми не могли бы справиться баргесты, не возникало уже лет сорок. А теперь эта щуплая ладья – помнишь, Томас, ту тощую девку, которая однажды заблевала бассейн в Имении? Так вот, она вошла после того, как ударную группу сожрали, а потом вышла и говорит, мол, хочу в душ и коробку шоколада.
Оказавшись в трейлере, Мифани нашла своих людей встревоженными, разгоряченными и жаждущими исполнять приказы. Группа ученых из стерильного отсека трейлера, когда убедилась, что их никто не проглотит, вооружилась скальпелями и осторожно вошла в дом. Пешка с бензопилой спустился в подвал, где полчаса расправлялся со стручками, о которых рассказала ему Мифани. Внутри оказались баргесты, все в объяснимо дурном расположении духа. Культистов бережно отделили от погибших и постарались выяснить, кем они были на самом деле. Также из дома взяли образцы всего, что там было, чтобы изучить это под микроскопом. А само здание оградили от людей большими пластиковыми листами, исписанными строгими предупреждениями, где говорилось что-то про асбест.
– Да, ладья Томас, – тихо сказала Ингрид по телефону. – Лорд и леди любят, когда собираются все четверо, да и сами они очень хотят впечатлить американцев. И от вас они ожидают, что вы наденете что-нибудь официальное. Могу ли я предложить вам малиновое платье? То, которое вас заставила купить там гречанка?
Наступила долгая неловкая пауза – Мифани совершенно не имела понятия, о чем говорила ее помощница. Малиновое платье? Как нетипично. Насколько ей было известно, в гардеробе у Томас висели только черные, серые или белые вещи.
Ингрид вздохнула.
– Вэл сказала мне, что оно в гардеробе вашей гостевой комнаты, вместе со всей остальной одеждой, которую вас заставила купить гречанка и которую вы никогда не носите. Я вышлю вам инструкцию, как его надевать.
– Боже мой, – сказала Мифани, которая до этого уделяла разговору лишь частичное внимание, но теперь полностью отвлеклась от своих бумаг. – Я думала, это будет не слишком пышное мероприятие.
– Ну, придут только члены Правления и их сопровождающие, – ответила Ингрид. – И послы Кроатоана со своими сопровождающими.
– Погоди секунду, – сказала Мифани, поворачиваясь к Шонте, которая была занята проверкой своей электронной почты. – Шон, у тебя есть сопровождающие?
– Э-э, да, – ответила Шонте с таким видом, будто ее спрашивали, есть ли у нее позвоночник, нос или что-нибудь еще, что обычно принимают как само собой разумеющееся.
– И кто это? – осведомилась Мифани. – Почему они не с тобой? И не принимай это на свой счет, но почему они тебя не развлекают, чтобы тебе не приходилось ездить на места происшествий?
– Они должны были полететь с нами, но все еще устраиваются в гостинице.
– Понятно, – сказала Мифани. – Ингрид, а… мои сопровождающие будут готовы? – спросила она неуверенно. С того дня, как она приняла эту жизнь, она и не слышала, что у нее должны быть сопровождающие как таковые. Может, Томас предпочла от них отказаться.
