- Ехать-то? А ехать-то до городу… ЭТО город? Мда… «Цемзавод»… - читаю я указатель на обочине. - Ах, окраина! А на этой окраине газетный ларёк может нам попасться?.. А кто знает? Ладно, Стас, погоди, я думаю… Собственно, думай, не думай, а мне нужна газета с объявлениями. Сдаётся, снимается, типа… Не кто, а что! Квартира, понял?.. Ой, да отъебись ты! Затем, что за надом! Так, всё, пиздец! А ну, тормози! Тормози, сказал, ну…
Я выскакиваю из лоханки, забрасываю за плечи рюкзак, открываю заднюю дверь, вытаскиваю кейс. Стас тоже вылез из машины, стоит и поверх крыши растерянно смотрит на меня своими тёмно-синими глазищами. Вот же…
- Ну, что уставился?! Всё, Стасик! Сайонара… Вам на лево, нам на право!
- Ну и мотай! Мотай, давай, отсюда! Эх, ты… Катись…
Стас залазит в свою лоханку, она тут же глохнет, он начинает дёргать стартер… Теперь я стою и растерянно смотрю в никуда. Как тогда Тишка мне сказал?.. «Не плюй, Ложка, в протянутую ладонь, если она протянута от сердца. В сердце ведь душа, Ложка, а в душу плевать нельзя». А я смотрел ему в глаза, следил за его губами, и вспоминал, как хорошо нам было ночью, и запоминал его слова, и думал, как мы любим друг друга… Всё! ВСЁ!!! НЕ МОГУ!!!
Я пинаю колесо, ставлю на землю кейс, и запрыгиваю в машину.
- Слушай! Слушай меня, сказал я!!! Что ты обо мне знаешь?! Ни хуя! А хочешь знать? Хочешь, Стасик? Я людей убивал, людей! Понял?! За мной пять трупов до Анвара было! Понял?! А чтобы Анвара кончить, мне у него всю контору положить пришлось! Я там не считал, блядь! Понял?! Я там патроны считал! Это как тебе? И никого из них мне не было жалко. Это ещё не всё, рот закрой! Я детдомовский, понял, я там до одиннадцати лет тёрся, так последний год меня ебали там, понял, Стасик, ебли, сука, в обе дырки… Сказал, рот закрой, дует… Удрал. Дальше, на улице, ещё хуже. А потом меня человек купил, понял, КУПИЛ, но он-то, он как раз ЧЕЛОВЕК оказался… Я влюбился в него, понял, ты знаешь, что есть любовь? Я знаю… И он знал. А потом его убили, а я убил тех, кто убил Тихона, всё их гнездо блядское перебил… А перед смертью, - он знал, что его грохнут, понял, чувствовал, - он большие бабки поднял, охуенные, сука… и на меня все счета оформил, понял, охуенные, бля, бабки, паспорт мне сделал… А сам… Ти… Тишка мой… А я, сука, в… в Ита-али-и… он… туд… он туда меня… отдохнёшь, Ложка… говорит… Карнава-ал, говор… Венеция, говорит, Ложка, эт-то… Тишенька…
Я рыдаю, ткнувшись лицом в сложенные на коленях руки, бейсболка свалилась на пол… и сквозь рыдания я чувствую, как Стас осторожно тянет ко мне руку, касается моего рюкзака… Так-то, Стасик. Таков вот мой мир… А-а, чего там! Я дёргаю плечом, не глядя на Стаса, нащупываю дверную ручку, вываливаюсь наружу. Блядь! Не могу! Я без сил опускаюсь на свой кейс…
- Илюша, кепка вот… Илюша, поехали, а? Поехали, пожалуйста…
Я, сквозь пелену слёз, смотрю на сидящего передо мной на корточках Стаса. Точно, бля. Как похож… На Лёшку нашего, Петлякова, на Петельку нашу, до того, как его… И чумазый такой же… Тот тоже вечно…
Я, хмыкнув, беру у Стаса свою бейсболку, вытираю ей своё лицо, потом, глянув ещё раз на Стасика, вытираю ему солидоловые разводы со лба. Пытаюсь. Мало толку… А Стаська не уворачивается, сидит, зажмурился только.
- Ни хуя Стас, - хрипло говорю я. - Мыть надо. С мылом надо…
- Кепку испортил совсем, Илюшка…
Я выкидываю бейсболку за спину.
- Поехали? Правда, Илья…
- Куда? - устало спрашиваю я, а самому до пизды…
- Как это куда? - удивляется Стас. - Ко мне, конечно!
Теперь моя очередь удивляться. Рука, протянутая от сердца…
- Ну, как же я могу к тебе, ты сам-то подумай, Стас, я ж тебе правду сказал сейчас. И даже не всю… Жуть ведь…
- И что? Правда, - она правда и есть, хоть жуткая, хоть какая… Я, Илья, старше тебя, но я, похоже, и сотой доли не пережил того, что на твою долю выпало, и не мне тебя судить. И никому ты неподсуден. Погоди, Илья! Я же вижу, какой ты… Такой! Немазаный сухой… Поехали, а? Илюш…
Я медленно киваю головой, цепляюсь Стасу за коленки, встаю, поднимаю кейс, засовываю его в лоханку… А Стасик озабоченно шебуршит ногами в траве у дороги… Бейсболку ищет, - доходит до меня! Охуеть… Точно, - нашёл!
- Выкинь ты её на хер! - сердито говорю я, снимая рюкзак. - Пиздец ей.
- Да ты что, Илья, отстираем, - как новая будет. Красивая ведь кепка, Феррари…
