Самое трудное решение в моей жизни. Решение остаться. Остаться жить, а не умереть, когда этого так хочется. Потому что больше не для кого жить. Но смерть — слишком простое решение, недостойное Владыки Вечных. Решение одним махом всех проблем, но… примерно как глушить рыбу темпоральной бомбой. Конечно, помогает, но… Самое трудное решение — остаться. Просто быть, всего лишь быть. Даже когда душа и тело растерзаны, от них остались лишь жалкие ошметки, когда из глаз мимо воли текут слезы и больше ничего не хочешь и не можешь, когда лежишь — и даже почти не помнишь, где ты — одним комком боли.
Пока я решала, ждут ли меня на Грани, я успела много чего натворить. Я с завидной регулярностью вскрывала себе вены, пыталась взорвать в комнате гранату, разнести себе голову бластером, даже бросала в ванную включенный фен. Но… гранаты не взрывались, в бластере пропадала мощность, в Городе пропадал свет. А на руках у меня до сих пор красуются тонкие длинные шрамы. Тогда меня все-таки успели спасти.
Мое самое трудное решение — остаться, когда есть право уйти. Не прощаясь и не оглядываясь, захлопнуть двери за спиной и никогда не вернуться. Когда одолела усталость от мира, и нет вокруг ничего, кроме вины и боли. Виновата, не сберегла, не защитила, потеряла. У меня было неоспоримое право уйти. Но я выбрала жизнь. Переступила через себя, свое прошлое, свою память и решила жить дальше. Понять, принять, простить себя было совершенно невозможно, не думаю, что когда-то все изменится. Я отпустила свое сердце на волю…
А потом я смогла снова ходить, заново училась танцевать…
(Мама, не смей умирать из-за собственной прихоти!)
(Что не убивает нас, делает нас сильнее.)
За двадцать лет многое изменилось. Я окончательно забросила Галерею. После того, как Эль и Ингвэ ушли из этого Мира, после последствий аварии я просто не могла заставить себя хотя бы войти в Галерею. Там остались картины и скульптуры Данте. Интерьер Галереи разработан легкой рукой Дан-ина. Она пропитана духом Ингвэ-Эриха, хранит эхо шагов Индиго и тени песен Даниэля. А я слишком много хотела просто забыть.
Я хотела, чтобы последние двадцать лет были сном. Я хотела проснуться в своем доме на Аэллионэ и понять, что мне просто приснился кошмар со мной в главной роли. Я бы рассказала все Рэйну, он бы погладил меня по волосам и сказал… А что бы он мне сказал? Что это он переместил меня на Атин и бросил? Заставил меня забыть абсолютно все о моем Мире? Тонко поиздевался, завязав заклинание памяти на свое имя? Скотина.
Уверена, Лит-ар не раз и даже не два проклял тот день, когда «помог» Данте распрощаться с этим Миром. А кто сказал, что эльфы не умеют мстить? Таким знатокам инородцев надо в лицо плевать. Конечно, по натуре — я просто одуванчик, но жизнь и не такому научить может. И я играла! Потому что больше не могла рисовать. От вида холста и красок мне становилось дурно, вспоминала Данте… Танцевать я не могла, потому что при более-менее серьезных нагрузках начинали болеть ноги. К тому же, после аварии мне пришлось забыть о том, что я умела танцевать эльфийские танцы. Пропала прежняя гибкость и пластичность, я чувствовала себя такой… человеком. Хотя, думаю, все еще вернется на свои места. Я не смогу вечность быть инвалидом.
И я играла. Лит-ар мне слишком много задолжал в плане моральных убытков. Когда я встала на ноги… о-ооо, это было потрясающее чувство! Я вспомнила о своей заблокированной карте. Оставалось дело за малым. Попросила своего бывшего кавалера оформить дарственную от имени мужа на мое имя. Согласно этому документу, мне переходила половина всего движимого и недвижимого имущества. На свое имя я постаралась переписать все его любимый игрушки, те фирмы, корпорации и предприятия, с которыми муж толком не наигрался. Это было просто, как… слава богам, не как два пальца об асфальт. Я поймала Лит-ара в момент глубокой задумчивости на неизвестную мне тему и попросила подписать бумаги из банка. Только вот бумага была с секретом. Ее я как-то умыкнула из кабинета мужа. Что-то вроде самокопирующейся, только на нижний лист попадает не копия, а оригинал подписи. В общем, я стала до неприличия богатой, хотя этот момент интересовал меня в последнюю очередь. А потом продала «движимое и недвижимое» давнему конкуренту Лит-ара — Коралли. Мои махинации муж заметил слишком поздно, уже после того, как я передала полученные деньги в благотворительный фонд, основанный Данте. Что тогда бы-ы-ыло! Но месть стоила трех дней в восстановительной медицинской капсуле.
Да, еще у нас появилась милая семейная традиция: на каждый день рождения Лит-ара я присылаю к нему наемных убийц. Пока его не достали. Но было всего-то десять попыток. А у меня впереди вечность. Это немного развращает.
(Пока он до конца не сыграет свою роль, ты не сможешь его убить.)
(Жаль, что ты тогда не сдохла, тварь!)
