Я стою у окна, скрестив руки за спиной. Легкие прозрачные занавески угнетают, так же как и огромное количество экзотичных сортов лилий. Таль обожает лилии. Вид бумажных завалов откровенно повергает в ступор. Отчеты разведчиков Миров, деловая переписка с Владыками других кланов, отчеты шпионов и копии сверхсекретных документов… Видят боги, я скоро свихнусь от всего этого! Угораздило же стать Вечным! Теперь эта макулатура будет преследовать меня до конца мира…
Позади раздался тихий хлопок телепорта. На одних рефлексах я метнул нож. Терпеть не могу наглых незваных гостей. Ожидаемой реакции не последовало. Где же звуки падающего тела? Или, в крайнем случае, матерные комментарии, адресованные такому замечательному мне? Я повернулся, изнывая от любопытства.
Посреди кабинета Таллинэль стоит бывший Владыка Грозовых Волков, оборотень в человеческой ипостаси, и вертит в руках мой нож. Что может быть чудесней?
— Это называется «добро пожаловать»? — Недоуменно спросил Алгор.
— Это называется, «кто ходит в гости по утрам — тот получает пулю». Я никого не ждал. Так что можешь выметаться.
— Rain-al'mirael, сколько раз тебе объяснять, что этими эльфячьими железками можно только в огороде копаться? — Мой гость небрежно метнул нож за спину. «Эльфячья железяка» ушла в стену по самую рукоять. Таль меня прически лишит за издевательство над интерьером ее кабинета в ее отсутствие. — Знаешь, если приличного оружия у тебя нет, могу порекомендовать несколько отличных Подгорных Мастеров… — Я зарычал.
— Al'gorr'arh-tair, шел бы ты со своими советами по Перекрестку! Только стены портить горазд. Вина?
— Давай. А где Таль? — Я подал ему наполненный бокал. Как в старые добрые времена. А я, старый дурак, надеялся, что ЭТУ тему он не затронет. Вот и я докатился до маразма, как какой-то человек…
— Таль сейчас нет, — холодно ответил я.
— А когда будет? — Наивно хлопнул ресницами Алгор. Кажется, не у одного меня припадки слабоумия.
— Как только, так и сразу.
— Что, ее еще нет? Блин, эльф, не морочь мне голову! У нее что, чувства Перекрестка нет?
— А откуда ему взяться, позволь спросить! Это у оборотней чувство Перекрестка у каждого третьего, но никак не у эльфов!
— И как она выберется с Атина?
— Как-как! Как будто ты никогда не слышал об Испытании! — Алгор помрачнел и стал похож на грозовую тучу.
— В том-то и дело, что слышал. Владыку или его Наследника в день совершеннолетия выбрасывают в другой Мир, предварительно лишив памяти и магии. Если выживет и вернется, с честью выдержав испытания — да здравствует новый Владыка!
— Точно. А теперь представь ситуацию у нас в клане. Сам знаешь, что у Вечных еще ни один Владыка не умер своей смертью. Таллинэль — последняя а'т'Эрри, прямых наследников у нее нет. При этом сейчас проходит Испытание Совершеннолетия, я не могу ее вернуть. В клане назревает… что-то, я еще не разобрался. Она необходима здесь…
— И как долго она там? — Забеспокоился Алгор.
— Лет тридцать. Вернее, завтра будет тридцать один.
— Вот так новость! — Грозовой Волк стал белее мела. — Понимаешь, лет двадцать назад я встретил ее на Грани. Правда, был уверен, что у тебя все под контролем, я и придумать не мог, что… — На этот раз я сравнялся цветом со стеной. Таль — на Грани? Почему?
— Рэйн, успокойся, она жива. За Грань наша ученица не торопилась. — По лицу Алгора было видно, что он недоговаривает.
— Добивай, — я махнул рукой и залпом выпил вино.
— Тогда она потеряла возлюбленного и дочь.
— Боги Перекрестка! — Дочь? У Таль? Умерла… Боги!
— Она скоро вернется. Прислушайся к своему Миру. Он устал без Владыки, скучает по ней. Ему грустно одному. Он зовет ее с каждым днем все громче. Rain, неужели ты не прислушивался?
Боги, я хотел умереть. Или поменяться с ней местами. Я сильнее, я мог бы и не такое выдержать… За что, кто ответит, за что ей достался тот Мир? Он не сломает мою девочку, нет. Он только сделает ее сильнее. Став сильнее, Таль станет другой. Не зря у нее в родственниках имеются Лунные, хоть она об этом и не знает, но наследственность может сказаться… Моя Таль может стать кем-то, кого я не знаю. И не уверен, что захочу знать…
Моя королева, сколько можно ждать тебя у окна?
Я проснулась от собственного крика. Похоже, вчера я выпила недостаточно. Трех бутылок вина без закуски оказалось недостаточно, чтобы хоть сегодня спать без кошмаров. Если раньше мне снилась война и Атин, то теперь мне каждую ночь снился Данте. Вернее, его смерть. Его голос. Наша нерожденная дочь…
(Подумай хорошенько. Ты меня любишь?)
(Я люблю тебя, мам!)
Перед глазами всегда стоит день двадцатилетней давности. Последний день, когда я была счастлива. Потом — авария, Данте, несколько месяцев в больнице. Несколько лет после выписки я заново училась ходить. О танцах даже речи не было.
