Я плотно прикрыла входную дверь и заперла ее на все имеющиеся замки и запоры.
Потом обернулась к Васику.
Он все так же сидел на полу, скрестив ноги, и, покачиваясь, тупо смотрел на разметанные вокруг его ботинок шнурки.
– Н-не получается, – подняв на меня совершенно опухшее от непрерывного пьянства лицо, пожаловался он, – я х-хотел за пивом сходить, а... а... ботинки не это... не з-завязы... ваются. А водку без п-пива я н-не могу пить. Меня тошнит, – помедлив, доверительно сообщил он.
Икнув, Васик повалился на бок и затих. Кажется, заснул.
Я безошибочно прошла в спальню. Даша – в обуви и верхней одежде спала на всклокоченной, как бушующее молочное море, постели.
Я присела на стул рядом с кроватью.
«Может быть, Адольф и этот Старый – вовсе не за Дашей следят? – думала я, глядя в изжелта бледное измученное лицо свое подруги. – Может быть, за Дашей никто и не следит вообще. Ведь прямых доказательств у меня нет. Только Дашины нервические рассказы, да эта встреча у подъезда... Но по телефонному разговору невозможно было понять – за Дашей и Васиком оставлен следить этот Адольф или за кем-то другим, проживающим в этом подъезде?»
Не открывая глаз и не просыпаясь, Даша искривила рот и едва слышно застонала. Я тут же сконцентрировала незначительный заряд энергии в кончиках пальцев правой руки – и несколько раз осторожно провела ими по горячему лбу своей подруги.
Вскоре она притихла, мышцы лица ее свободно разгладились – она еще крепче погрузилась в сон.
«Нет, – грустно подумалось мне, – это за Дашей слежка. И за Васиком. Я чувствую грозящую им опасность. Только пока не понимаю, что нужно этим людям от них? Если бы они хотели их схватить, то давно бы уже сделали это – пока Васик и Даша мотылялись пьяными по городу – проще простого... Но их почему-то не трогают».
Почему?
Вспомнив о своем намерении проверить квартиру Васика на наличие жучков или каких других подслушивающих устройств, я поднялась со стула. Даша уже спокойно спала и даже, кажется, улыбалась во сне.
Потушив в спальне свет, я вышла в прихожую. Васик, приподнял голову, посмотрел на меня, бессмысленно вытаращив воспаленные до крайности глаза и снова ткнулся лбом в пол.
«Форточки бы надо открыть, – мелькнуло у меня в голове, – а то здесь атмосфера такая... Хоть в бутылки заливай – настолько алкоголем пропитанная. А Васику немедленно запретить пьянку. Он мне может еще понадобиться – раз закручивается такое непонятное дело – да еще вокруг самого Васика, в частности-то, и закручивается. И Дашу ведь втянул еще в свои алкогольные безобразия... А ну-ка, может быть мне удастся привести его в чувства сейчас. Поговорить – может он что-то и знает».
Я несильно пихнула бесчувственное тело Васика ногой. Он даже не поднял голову. Начал косноязычно бормотать какую-то длинную фразу, в которой членораздельно звучали только матерные артикли, но недобормотал ее, закашлялся и снова уснул – пуская на зашарканный линолеум длинную вязкую струйку слюны.
Ладно. Пускай проспится. Потом сунуть его под ледяной душ, чтобы очухался и допросить.
И, кстати говоря, уничтожить в этом доме все запасы спиртного. Ну, если только капельку оставить, чтобы Васик после пробуждение не мучился и не устремлялся рвануть куда-нибудь за пивом.
Так я и сделала. Я обследовала все холодильники, шкафчики и вообще – каждый предмет в квартире, куда могла бы поместиться обычная полулитровая бутылка.
Результаты поисков оказались по меньшей мере неожиданными. В холодильнике Васик, как мне удалось выяснить, хранил вовсе не продукты, а сигареты и презервативы. В кухонной аптечке, например, я нашла несколько аудиокассет. В морозильной камере я обнаружила целый склад шоколада, в спальне Васика, в ящике для белья – коробку детского пластилина, газовый пистолет и две бутылки шотландского виски – настоящего, насколько я могла судить по акцизным маркам и этикеткам.
Виски я без жалости вылила в унитаз, а бутылки из-под него выставила на балкон. Скорее всего, Васик и сам забыл об этой своей заначке, но все же рисковать не стоило. Стоящую на столе наполовину опорожненную бутылку водки я пощадила, равно как и обнаруженную мною под кухонной мойкой бутылку пива.
После этого я присела на минутку отдохнуть и закурила. Сделав две затяжки я вспомнила о том, что решила проверить квартиру на наличие жучков и подобных жучкам подслушивающих устройств – и моментально потушила сигарету в переполненной окурками пепельнице.
С такими делами лучше всего не тянуть. Я поднялась со стула, закрыла глаза и сконцентрировалась.
Нужный мне образ постепенно вылепился в отвратительного жука-переростка, копошашегося в луже своих собственных внутренностей.
Конечно, это был не тот жучок, который мне нужен, но... Какая разница, какой образ сложился у меня в сознании? Ведь вооруженное экстрасенсорикой мое подсознание прекрасно знает, что именно нужно искать – а отвратительное насекомое, услужливо созданное моим мозгом – всего лишь символ той опасности, которая может исходить от реального подслушивающего устройства.
