Карен Степанович надолго замолчал, закурив. Курить мне он не предложил, и мне неловко было доставать сигареты, хотя бы только потому, что я не хотел прерывать задумчивость Карена Степановича своими вопросами.
Ведь он был заказчиком, а я агентом. И те фотографии, которые я ему предложила – ему не понравились. Кажется, срывался перспективный заказ – и это тогда, когда мое начальство уже начало подумывать о том, не пора бы мне повысить оклад за мою ударную трудовую деятельность.
Нехорошо.
Не проронив ни слова, Карен Степанович выкурил сигаретку и снова поднял на меня глаза.
– Послушайте, – вдруг сказал, – Ольга Антоновна. А вы не хотели бы сами попробовать себя в качестве модели?
– Я?! – правда, я была очень удивлена. – Вот уж никогда не думала о карьере фотомодели. Разве что только в ранней юности, которая выпала как раз на перестроечный период, когда популяризировалось это словечко – «фотомодель».
– Напрасно, – качнул головой Карен Степанович, – я к тому, что напрасно вы не думали о карьере фотомодели. Определенно – все данные у вас есть. И фотогеничная внешность и фигура.
– Всегда считала, что путь простой девушки на подиум лежит непосредственно через постель спонсора или члена жюри конкурса красоты, – добавила я.
– Совершенно верно, – кивнул Карен Степанович и улыбнулся, – но я вам предлагаю только попозировать для нескольких снимков. Вам даже одежду снимать не придется. Просто ваше лицо хорошо подходит под концепцию рекламного щита. Так как мы не смогли найти ничего...
– Лучше, – подсказала я, – то придется использовать самого рекламного агента в качестве фотомодели.
Мне показалось, что Карен Степанович слегка покраснел.
– Я не то хотел сказать, – пробормотал он, – концепция... реклама.
– Хорошо, – совершенно неожиданно для себя вдруг сказала я, – я согласна.
– Вот и отлично! – обрадовался Карен Степанович. – Начнем прямо сейчас. Не будем терять времени, которого и так уже не осталось.
Он поднялся из-за своего стола.
Вдруг неясная мысль мелькнула у меня в голове.
– Карен Степанович, – спросила я, – вы это только что придумали... Сделать из меня модель?
Он не сразу ответил.
– Честно говоря, – откашлявшись, проговорил он, – я подумал о том, что именно вы – лицо моей фирмы, как только первый раз вас увидел. Но... предлагать такое сразу... Я побоялся. Я ведь сам профессиональный фотограф. То есть – был когда-то. У меня наметанный глаз – я сразу вас заприметил и тем не менее – я опасаюсь работать не с профессионалами своего дела. Ладно! – махнул он рукой. – Теперь не важно. Вы согласны, а я вашу кандидатуру утвердил уже. Начнем?
– Прямо сейчас?
– Да, конечно, – быстро проговорил Карен Степанович, – я же говорю – нужно спешить с изготовлением щита. И так сколько времени потеряли на поиски нужной модели.
– Я готова, – сказала я, тоже поднимаясь из-за стола, – только вот... я, наверное, не так одета, как одеваются обычно модели.
– Не важно! – снова махнул рукой Карен Степанович. – Лицо – главное лицо и... как бы это... внутреннее содержание. Одежда не имеет никакого значение. Фотограф, конечно, ушел уже, – кажется, Карен Степанович разговаривал сам с собой – ко мне не обращался, – но ведь я сам профессионал. Если не забыл, как все это делается. Аппаратура хранится в кабинете Сашки-фотографа, ключи у меня есть. Пойдемте, Ольга Антоновна! – теперь он обращался точно ко мне.
«И чего тут сомневаться, – подумала я, начиная уже чувствовать приятное волнение, какое чувствуешь всегда, когда внезапно определяется какая-нибудь приятная неожиданность, – и гонорар я свой получу – в агентстве. И здесь что-нибудь заплатят. И наверняка – не так уж и мало. Это не говоря о том, что на мое лицо будет весь город Москва любоваться. А может быть, получится у меня и в самом деле стать фотомоделью. Маловероятно, конечно, но... Во всяком случае я ничего не теряю».
Карен Степанович вывел меня из кабинета, мы прошли вдвоем по пустому и полутемному гулкому коридору.
– Вот здесь, – проговорил он, остановившись у закрытой двери.
– Инвентарь весь здесь, – бормотал Карен Степанович, отпирая дверь, – часа два всего займет съемка, зато прямо завтра можно будет уже приступать к изготовлению щита, – готово. Проходите!
Мы вошли в довольно просторную комнату, угол которой был отгорожен темной ширмой. Карен Степанович щелкнул выключателем, отчего комната моментально утонула в хлынувшем со всех сторон желтом свете – и скрылся за ширмой.
Я огляделась.
Никогда не была в фотостудии. Очень похоже на учреждение, где делает фотографии на документы – софиты, какие-то приспособления, похожие одновременно на зонтики и на надутые паруса. Одинокий стул у стены, затянутой ослепительно белой тканью.
– Секундочку! – прокричал из-за ширмы Карен Степанович. – Только разберусь с аппаратурой.
– Конечно, конечно! – крикнула я в ответ.
Я прошлась по комнате и села на стул.
