Очень некстати Сорелу вдруг вспомнилось, как это было с Т'Киа. Она ожгла его разум так, что Узы, с таким трудом установленные между ними священником, разлетелись, словно хрупкое разноцветное стекло. Да… Всё было похоже именно на это, он даже слышал звон осколков перед тем, как свет перед глазами погас окончательно. Не хотелось бы пройти через такое дважды.
Лея почувствовала, как его пальцы, ставшие вдруг необыкновенно холодными, нежно поглаживают кожу её лица. Наверное, ничего не получится, разочарованно подумала она, и вдруг ощутила его присутствие в своих мыслях. Это было совсем лёгкое, осторожное сканирование, в котором не было ничего интимного или личного — просто поверхностный телепатический контакт.
— Мне остановиться? — спросил Сорел, чувствуя, что она хочет что-то сказать.
— Нет, — она засмеялась. — Это так… необычно.
— Необычно? Что ж, хорошо, что только это, — он вздохнул и положил на её лицо вторую руку, усиливая контакт.
Внезапно всё изменилось. Сознание Сорела натолкнулось на встречный блок. Девушка схватила его за запястья рук, но тут же отпустила, потому что не могла не почувствовать, в свою очередь, его неуверенность, ожидание ответного удара и чувство, которое он привык скрывать не только от неё, но и от себя самого.
Она положила руки на лицо Сорела, располагая пальцы так, как её учили на уроках телепатической связи. Несмотря на то, что она никогда не принимала участия в практических занятиях, память на теоретическую часть оказалась удивительно точной. Лицо Сорела потемнело, зрачки расширились, отчего его серые глаза стали практически чёрными, и он провалился в водоворот чужих мыслей и чувств. Блок исчез. Больше их ничто не разделяло.
В ту же секунду ему стало понятным всё, что ставило в тупик на протяжении долгих четырёх лет. В том числе и то, почему ему так хотелось быть рядом с ней, хотя она не была взрослой даже по меркам своей собственной расы. Он увидел ослепительный росчерк белого огня, расколовший пополам синее небо и всю её жизнь, жаркую пустыню, убийственный свет Эридана и свой ужас от того, что с ними происходило. Нет, не свой…
— Не смотри, — тихо сказала Лея, возвращая его руки обратно. — Просто не смотри — и всё. Живому нечего делать в мире мёртвых, поверь мне.
— Я никому не скажу, — прошептал он, открывая перед ней своё сознание. — Никогда. Что бы ни произошло.
Его сознание было… одиноким. Последние тёплые воспоминания оставались где-то далеко за чертой его взрослой жизни, а повзрослеть Сорелу пришлось очень рано. Телепатическая связь с матерью давала ему чувство уюта и защищённости от внешнего мира, который постоянно вторгался в его жизнь в лице Саллиена и его матери. Саллиен часто закрывал своё сознание от маленького сына — вероятно, боялся, что тот почувствует его разочарование и тоску несбывшейся надежды, а Т'Ра даже и не пыталась наладить с ним контакт подобного рода. Смерть маленькой подруги, катастрофа, унёсшая жизни родителей и второй невесты, разрыв с Т'Киа… всё это, в конечном счёте, породило в нём интуитивное стремление избегать каких бы то ни было привязанностей. Это не составило особого труда, однако мир вокруг него подолжал жить и развиваться по своим законам, и было невозможно оставаться прежним, пребывая в его границах. Дастин Ривз заменил ему отца, Сарэк и Аманда — собственный клан, а потом он встретил её…
Оставалось что-то ещё. Что-то, закрытое даже от тех, кому он доверял, словно самому себе. Что-то, связанное с его отцом…
Сорел убрал руки с её лица.
— Не надо, — мягко сказал он. — От таких знаний я бы и сам с радостью избавился, и уж тем более не хочу взваливать этот груз на тебя. У тебя свои секреты, у меня — свои, и не будем больше об этом.
— Как скажешь, — безмятежно ответила Лея. — Хотя я и не думаю, что твоя тайна так ужасна, как ты это сам себе выдумал, можешь хранить её и дальше, если тебе от этого легче.
Сорел убрал её руки со своего лица и прислушался к своим ощущениям. Что-то изменилось.
— Не хотелось бы тебя пугать, но, по-моему, мы установили Узы, — медленно произнёс он, глядя ей в глаза. — Что будем делать?
— А разве надо что-то делать? — удивилась она.
