— Не знаю, и знать не хочу, — Лея безразлично пожала плечами, как если бы речь шла о чём-то несущественном. — А ты? Что ты собираешься делать, если не секрет?
— Сначала хотел просить о переводе на Землю, но… Я и так уже опозорил свою семью, не могу же я думать только о себе.
— А я могу! — Лея сделала паузу и глубоко вздохнула, прежде чем решилась договорить до конца. — Потому что я не приму никакого мужа — ни человека, ни вулканца, если только…
— Если только что? — очень тихо спросил Сорел.
— Если только это будешь не ты, — Лея отвернулась к окну. — Прости. Кажется, я только что сделала тебе предложение. Знаю, это против правил, хотя чего ещё можно было ждать от девушки, которая до сих пор не пропускает ни одной стоящей драки и носится на спидере, как последний ромуланский контрабандист…
— Что? — только и сумел выговорить Сорел.
— Ты знаешь, я никогда никого не впускала в свои мысли. Не впущу в них и того, кого они для меня выбрали — как бы хорош он ни был. Но ты… к тебе это не относится. Я всегда думала о тебе как о том, кого хотела бы видеть рядом с собой всю жизнь, с самого первого дня нашей встречи…
Сорел окаменел. Это признание добило его окончательно. Значит, если бы он поговорил с Сарэком хотя бы до его отлёта на Андору…
Истолковав молчание Сорела по-своему, Лея медленно встала из кресла.
— Прости меня, — сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я не должна была этого говорить. Прости… и забудь.
— Забыть не могу, — Сорел поймал её за руку, когда она уже хотела выйти из комнаты. — Просто не умею. И прощения просить тоже не нужно.
— Тогда почему ты молчишь? — спросила она, всё ещё избегая его взгляда.
— Потому что мне сейчас больше всего на свете хочется взять табельный фазер, поставить его на режим дезинтеграции и выстрелить себе в голову. Почему ты не сказала мне этого раньше?
— Ты никогда не давал мне повода думать, будто между нами может быть что-то, кроме дружбы, — Лея осторожно дотронулась до его щеки и тут же отдёрнула руку. — Я всегда знала, что ты в большей степени человек, чем вулканец, но мне не хотелось рисковать. Ты и сам знаешь, каким можешь быть жестоким, если захочешь.
— Да, — сказал Сорел с тоской в голосе. — Знаю. Но почему ты пришла именно сегодня?
— Мне больше нечего терять, — она положила ему руки на плечи, отчего Сорел вздрогнул, но не отстранился. — Я скорее умру, чем позволю дотронуться до себя кому-то, кроме тебя. Скажи, ты можешь помочь мне улететь с Вулкана?
Сорел закрыл глаза. Мысль о том, что она будет принадлежать кому-то другому, казалась невыносимой. Однако осуществить нечто подобное в считанные часы или даже дни было не в его силах. Надо было являться, по меньшей мере, послом Сарэком, чтобы обладать подобными полномочиями.
— Нет… — прошептал он. — Прости, но это невозможно.
Лея помолчала с минуту, кусая губы.
— Сорел, — сказала она, наконец. — Я всё понимаю. Видимо, у меня такая судьба. Тогда я попрошу тебя о другом… пожалуйста, не отказывай мне.
— Что? — он осторожно убрал волосы с её лица, надеясь, что это выглядит всего лишь как дружеский жест.
— Тебе ведь уже приходилось объединять свой разум с другими женщинами, — она вздохнула. — Покажи мне, как это делается.
Эван проснулась внезапно, как от звонка. И тут же поняла — что-то не так. Что-то изменилось… сплетение силовых линий и разумов, присутствующих в доме. Она села на кровати и протёрла глаза.
Ну конечно.
Кровать напротив была пуста.
Это ещё что, очередной кахс-ван? Или она всё-таки решила уйти из дома?.. Этого только не хватало! Или, что ещё хуже… или, что совсем ужасно…
И вдруг до неё дошло.
Эван встала с постели, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и усмехнулась. Интересно, а чем, они думали, ещё может окончиться в Леином понимании подобная затея? Только маршем протеста… и неважно, в какой форме она его выразит.
Ладно, ничего страшного. К утру она вернётся, и никто ничего не узнает.
— Что?! — Сорел сжал её руки в своих и нахмурился. — Лея, если ты хочешь, чтобы меня осудили по всем статьям Федерации сразу, давай я просто взорву Дом Правительства в Женеве, зачем же всё так усложнять…
Глаза девушки вдруг стали злыми и холодными — горечь, разочарование и обида нахлынули на него оглушающим водоворотом. Впрочем, она быстро справилась с этими эмоциями.
— Я только спросила, — холодно сказала она, высвобождая свои руки. — Вовсе необязательно было говорить мне всё это. Достаточно просто сказать «нет».
