— Да, да, конечно… шестнадцать! Климакс не за горами, пенсинное удостоверение забыла там же, где и вставную челюсть… я всё понял. Сэлв повесится.
— Сэлв… — девушка пнула ногой ящик, на котором сидел Джек, и пожала плечами. — Сэлв — мой друг. Лучший из всех. Он поймёт… я надеюсь.
— И я надеюсь, — буркнул Джек. — Мне бы не хотелось присутствовать на похоронах твоего избранника. Кто он, кстати? Я его знаю?
— Ещё как знаешь, — Лея взяла Джека под руку, заставляя его встать с ящика и направиться к выходу. — Это Сорел.
— Сорел?!
— Да, да, и не надо делать такие глаза… Если они лопнут, придётся поставить «визор», а это очень неудобно. Может, пройдёмся до кафе?
— Сорел?! — казалось, Джек полностью потерял способность воспринимать реальность объективно.
— Кажется, я произнесла его имя достаточно внятно, — Лея начала терять терпение.
— Со…
— Джек!!! — Лея треснула приятеля кулаком по груди. — Прекрати повторять одно и то же, если не хочешь, чтобы я тебя убила!
— Вы же друг друга ненавидите! — произнёс, наконец, Джек.
— Это не совсем так, — Лея подвела парня к двери. — Слушай, давай прогуляемся, а? Понимаешь, это немного не та тема, которую хотелось бы обсуждать со старым другом перед долгой разлукой. И уж тем более — здесь.
Джек заметил лёгкую тень, набежавшую на лицо подруги, которую привык считать всё той же малышкой, что пришла с Сэлвом в его мастерскую почти три года назад. Его самого привлекали девушки постарше, и он искренне не понимал увлечения Сэлва этой девочкой. А уж чтобы Сорел! Хотя… Сэлв и прежде начинал возмущённо фыркать, как только в поле его зрения появлялся начальник службы безопасности. М-да…
— Что-то ты не производишь впечатления счастливой новобрачной, — нахмурился Джек. — В чём дело?
— Во имя Сурака, Джек! — с раздражением воскликнула Лея. — Как будто ты не знаешь, что такое брак по-вулкански! Тебя выдают замуж, едва ты окончишь среднюю школу, а потом дожидаются твоего совершеннолетия, чтобы… ой, да пошли уже, в конце концов!
Утро застало Сорела за проверкой таможенных документов андорского торгового корабля. Разобравшись с последним документом, он откинулся на спинке кресла, востанавливая нормальное кровообращение в уставших мышцах, и закрыл глаза. И лишь после того, как ему удалось очистить свой разум от тех узкоспецифических эпитетов, что сами собой возникали в его воображении по мере продвижения по хитросплетениям андорской декларативной документации, Сорел выключил компьютер и вышел из офиса.
Он прошёл мимо стартовых площадок, автоматически проверяя наличие на своих местах дежурных из охраны и передвижение ремонтных бригад — занятие, абсолютно бесполезное на Вулкане, но вошедшее в привычку за годы работы с людьми на борту «Худа». Что-то привлекло его внимание; он даже не понял вначале, что именно, и лишь, прищурившись, опознал невысокую тоненькую фигурку в белом брючном костюме. Девушка легко спускалась по трапу земного грузового корабля, размахивая пустой корзинкой, и вид при этом имела самый что ни на есть беззаботный.
— Эван! — позвал он её минуту спустя, когда она уже вышла за пределы стартовой полощадки.
— А!!! О Господи, Сорел, это вы?! Что за идиотские шутки!
— Идиотские? Между прочим, спасибо за подарок, Эван. И за статью в моей почте — она оказалась весьма познавательной…
— Ну что вы, какие мелочи, — учтиво отозвалась та. — Всегда к вашим услугам. Кстати, спасибо за то, что проинформировали тётушку Т'Пейру об истинном характере наших с Сэлвом отношений. У неё теперь появилось необычайно широкое поле для дальнейшей деятельности в хорошо известном вам направлении. Весьма и весьма признательна.
— Тётушка — моя старая подруга, в своё время она очень помогла мне, и, конечно, я не мог смириться с тем, что её светлые чувства втоптаны в грязь, — не менее любезно ответил Сорел. — Проинформировать её о реальном состоянии текущих дел — мой гражданский долг. Кстати, долгой жизни тебе и процветания.
— Взаимно, — процедила сквозь зубы Эван. — Ладно, будем считать, квиты.
— Что ты здесь делаешь?
— Да вот… — Эван продемонстрировала Сорелу пустую корзинку. — Избавляю Аманду и Сарэка от этих «Джимов», «Леонардов», «Споков» и «Скотти», пока они окончательно не сошли с ума. Они — это родители, — уточнила она на всякий случай и продолжила. — Представляете, что в доме творилось: «Джим, прекрати грызть мой сапог!», «Ухура опять разорвала мою тетрадку!», «Кто-нибудь, снимите Скотти с моей головы!», и, наконец, самое грандиозное — «Спок, засранец, ты снова налил в коридоре лужу?!» Нет, это просто кошмар какой-то…
— А вы не могли придумать им какие-нибудь другие клички?! — Сорел усилием воли подавил ухмылку, с трудом сохраняя видимость серьёзного выражения на лице.
— Какое там! Мы и так придумывали, что могли, но семь котят так и остались без имён. Вот Лея и решила…
— Ну конечно, кто же ещё в этом доме мог до такого додуматься.
