Lai`a Gol полностью

Народу — три калеки, притом все — инопланетяне, и все — разные. Это как ночью на кладбище — бояться надо живых. В моём случае — антропоидов. Как сейчас помню мочилово между ними за то, чья я буду и в какой последовательности. Спасибо Люсику, как стреканула их этими своими (до сих пор, кстати, не знаю — чем. Как, впрочем, и того, как называть Люсика — он, она, оно… Сколько раз ни спрашивала, только глазами мельтешит. Не врубается. Ладно, что нам, больше говорить не о чем? Я решила — пусть будет „она“. Она (?) умненькая, дай Бог каждому, у кого с полом всё просто.) А потом прилетел Джон. Прямо как в гоголевской „Женитьбе“ — кабы к имени одного да прибавить физиономию другого… И как он только решился меня удочерить… или „усестрить“, как его там? Я ведь накинулась на него, как на всё двуногое, что было на этой станции, с железной трубой, да по морде ей и съездила… И что самое смешное — именно по тому самому месту. Тогда-то я и заметила сходство. А он, конечно, подумал, что я представилась, когда протянула ему руку с восторженным писком „Фо-о-орд…“ Очнувшись окончательно, я уже не стала отказываться от этой фамилии. Кроме неё и одежды, которая мне, между прочим, и сейчас всё ещё велика, ничего из прошлого мне здесь не принадлежит. Воспоминания выношу за скобки. С тех пор прошло почти девять лет, а тогда мне было ровно одиннадцать. Никому такого не пожелаю…»

…Стриптизёрша сбросила с мохнатого тела последний покров и обвилась вокруг столба на низкой эстраде всеми пятью псевдоподиями. Джаз-банд надсадно выводил заученное крещендо. Низкий потолок вертепа скрывали ядовитые клубы сигарного дыма. Посетители лениво потягивали алкоголь и пялились на шоу. Н'Кай его ненавидел. Он смотрел эту гадость каждый вечер вторую неделю, а связного от Сарэка всё ещё не было.

Меня считают частью обстановки, мрачно подумал он, провожая взглядом официанта-андроида, в который раз не отреагировавшего на его жест. Брошу всё к чёрту, если завтра никто не явится.

— Не занято? — осведомился какой-то пришелец гуманоидного типа, однако с фасеточными глазами.

— Свободно, — буркнул Тард, окидывая его взглядом.

Увы, усевшись, и заказав, по иронии судьбы, порцию ромуланского эля, человек-муха совершенно потерял интерес к соседу. Не он, разочарованно подумал Н'Кай.

— Не правда ли, актриса необычайно хороша? — произнёс прямо у него над ухом выполнявший «мухин» заказ гарсон.

— Кто? Эта паучиха?! То есть… что ты сказал?! — Н'Кай поперхнулся своим напитком.

Андроид молча смотрел ему в глаза, терпеливо ожидая, пока пройдёт шок.

Господи, как там звучит отзыв?!

— Э-э-э… да, поистине шек… шекспировская страсть! — выпалил он, наконец.

Официант поставил перед ним бокал — многогранный, переливающийся красками, с каким-то экзотическим коктейлем. Ромуланец нерешительно взял его в руку, сделал осторожный глоток и почувствовал, что одна из льдинок слегка щиплет ему губу слабым электрическим разрядом. Он поднял глаза — андроид продолжал обслуживать столики, как и делал все эти четырнадцать дней, пока Тард изнывал от скуки у него на глазах. «Скотина!» — мысленно зарычал агент, но тут же одумался — робот есть робот, он выполняет задание. Очевидно, это была какая-то проверка Сарэка, и он её выдержал.

Спрятав мини-кристалл за щекой и бросив на стол монету, Н'Кай поднялся двумя уровнями выше и прошёл в свой номер — обшарпанный пенал, где постоялец его габаритов чувствовал себя так, словно его посадили в спичечный коробок. Плюс заключался в отсутствии других спичек.