Lai`a Gol полностью

…И тут он увидел таракана. Огромного такого. Породистого… Тот не спеша семенил через дверной косяк, шевеля длиннющими усами, и был полон веры в свою неуязвимость. Сорела передёрнуло. Невзирая на всё своё воспитание, он не очень-то любил насекомых; и тараканы стояли в этом списке особняком. Столь нежное отношение к ним ему внушила бабушка, которая однажды поставила ничего не подозревающего о коварстве окружающего его мира Сорела в середину жучиного гнезда со словами «Ты же не хочешь, чтобы они ПО ТЕБЕ ползали, детка?» Минута непрерывного визга на одной ноте, от которого у окружающих заложило уши — и со всеми тараканами было покончено. Причём как в этом конкретном гнезде, так и во всём саду в целом. Бабушка осталась очень довольна — далеко не каждый Т'Гай Кир в четыре года мог уложить такую ораву живых существ разом. В ту пору Сорел ещё слабо разбирался в вопросах морали и этики по отношению ко всяким малым тварям; однако, неприятно удивлённый тем, что умеет так визжать, он дал себе клятву больше никогда в жизни не сопровождать свои эмоциональные проявления подобными звуковыми спецэффектами. Да и от самих эмоциональных проявлений в целом решил держаться подальше. Слово сдержать удалось, а вот неприязнь к насекомым осталась в нём навсегда, и даже учение самого великого гуманиста всех времён и народов оказалось бессильно против этого факта…

— Как вас зовут? — обратился он к молодому клингону.

— Камараг! Что, начальству решил нажаловаться? — захохотал тот. — Думаешь, прибегут тебя охранять? Не надейся!..

— Камараг, возьмите, пожалуйста, два одинаковых кинжала — я знаю, у вас есть — и спускайтесь сюда. Очень хорошо. Как вы оцениваете расстояние до этой двери?

— Шагов двадцать… двадцать пять.

— Двадцать три, если быть точным. Причём ваших собственных. Видите вон того таракана?

— Ну да…

— Попадёте в него, не сходя с этого места?..

— Легко!

— Действуйте, в таком случае.

Камараг тщательно прицелился, прищурил один глаз, метнул кинжал… и промазал. По аудитории прокатился разочарованный гул. Сорел взял протянутый ему Камарагом второй кинжал и, почти не целясь, отправил его вслед за вторым.

Таракан умер, не успев испытать и части тех страданий, что выпали на долю несчастного Камарага, пока он возвращался на своё место. Такое впечатление, что каждый из тех, кто мог до него дотянуться, считал своим долгом навешать ему пинков и подзатыльников.

— Так вот, — как ни в чём ни бывало продолжил Сорел. — В бою вас ждёт тоже самое, если вы не откажетесь от своих предрассудков, наконец, и не начнёте заниматься как следует. Я не прошу вас сдать оружие, просто уберите его со столов и попытайтесь сосредоточиться на лекции.

Демонстрация произвела на курсантов впечатление. Они постепенно замолчали, один за другим уставились на мелкого, но исключительно нахального преподавателя и приготовились слушать.

Сорел мельком взглянул на последний ряд — его курсанты буквально светились от гордости, что это не какой-нибудь там левый преподаватель, а конкретно их собственный. Вот и славно. По крайней мере, теперь есть надежда, что на этот раз ритуальной драки во время перерыва не будет.

— Итак, начнём… Первая лекция будет носить вводный характер, — начал он. — В ней на основе интуитивных представлений о пределе вводятся основные понятия математического анализа; мы также попробуем установить связь между производной и интегралом и разобрать элементы техники дифференцирования и интегрирования, необходимые тем из вас, кто изучает параллельно физику многомерных пространств. Я придерживаюсь точки зрения — традиционной, впрочем — что основные факты математического анализа сначала должны быть изложены для функций одной переменной, а затем уже для многих переменных. Такой подход обеспечивает правильную перспективу. Ведь во второй половине курса — в таких разделах, как ряды Фурье — Тагх'рат — вам придётся овладевать представлением о бесконечномерности функциональных пространств…

(Это только снаряды два раза в одну и ту же воронку не падают. А курс математического анализа С.М.Никольского на одну и ту же голову — запросто! — прим. автора.)

На этом душещипательном моменте все издохли окончательно.

Спустя сорок минут, когда измученный ревматической болью в старом переломе и упрямыми курсантами из высокопоставленных семейств, генерал Торм возвращался обратно в свой кабинет, он остановился возле аудитории, где читал свою лекцию Сорел. Его привлекла необычная тишина, которую нарушал лишь спокойный размеренный голос вулканца: