Что?! Он что ли любит? Это простая попытка уничтожить её! На его лицо уже играла победная улыбка, когда Лайза загорелась. Она оскалила зубы, зарычала и встала в позу нападающего, опалив лицо, волосы и руку Дмитрия. Сейчас больше всего на свете она хотела уничтожить этого надменного и самоуверенного эльфа, который так жаждал её смерти, заставил смотреть на смерть её друзей и гордо признался, что их дружба была вымыслом.
Она представляла его смерть – слышала, как он вопит от боли и страха, видела пламя, покрывающее его тело, как исчезают волосы и одежда, как в один момент, когда она уже насладилась этим зрелищем, его тело вспыхнуло и осыпалось золой. Она представляла, как Стелла хватается за горло и округляет глаза, как она в страхе смотрит на ту самую Кэтрин, над которой так издевалась всю жизнь… И открыла глаза, потушив пламя на своем теле.
Зола развеивалась легким ветром перед сидящей на коленях Стеллой. Она не смела шевелиться, но слезы текли по её лицу – не от потери жениха, от страха. Больше нет границы между её желаниями и реальностью, теперь стоит ей захотеть чего-то, и это будет – она это чувствовала, это говорила ей Ignis.
Девушка обернулась – перепуганные стражи убегали теперь как можно дальше, толпа поддалась панике и разбегалась, но её вопли звучали легким фоном, ребята стояли рядом и неуверенно смотрели на прах предателя. И тут девушка поняла еще одну вещь – её друзья последуют за ней хоть на край света, они будут рядом, и привыкнут к её жажде убийства. Их реакция с каждым убийством все спокойнее, сердце становится темнее каждый раз, когда Лайза убеждает их в этом. Теперь вопрос только в том, захочет ли она тянуть их за собой.
Лайза бежала по городу, стараясь затоптать в себе ненависть и ярость, сейчас она больше всего хотела сжечь всех и каждого в этом городе – каждого, кто унижал и оскорблял её, каждого, кто предал, кто смотрел на неё в тот день на костре, кто ничего не сделал для её спасения. Однако позволь она эмоциям вырваться хотя бы на самую малость – и этот город исчезнет с лица земли вслед за Ларьонэ.
Впереди виднелся мост, а за ним – небольшой белый домик с огромной крышей. Домашние растения на окнах засохли и облепили своими трупами подоконники и стены, огород оказался заросшим сорняками, а дверь была открыта нараспашку – да, именно такой она её и оставляла, до того, как забрали инквизиторы.
Дан, Леон и Дейк едва поспевали за девушкой.
Наконец, она робко перешагнула порог своего дома. Каждый дюйм этой комнаты, каждый сантиметр кухни когда-то делал её счастливой. Все оказалось покрытым пылью, здесь никого не было в её отсутствие. На кухне осталась высохшая морковь, которую она забыла убрать после приготовления морковного супа, в остальном здесь царил порядок. Лохань на столе, чистые, но пыльные кухонные шкафчики, а в окне можно было увидеть диких животных, ищущих в огороде что-нибудь съедобное, развешенное белье и сорняки в полный рост Кэтрин.
Девушка прошла маленькую кухню и оказалась в спальне. Лайза бережно взяла свой деревянный гребень, лежавший на туалетном столике, и с интересом покрутила его в руках. Как же она изменилось за это время, сколько всего произошло… Даже этот гребень теперь, спустя несколько недель, выглядит совсем иначе. Заправленная кровать с пышными подушками и одеялами не лишилась своего уюта, шкафы теперь не казались такими обыденно-бытовыми, теперь это была уйма воспоминаний, которые наводили на грустные мысли.
Гуляя по домику, она не замечала, как друзья следуют за ней шаг за шагом.
– Здесь жила Кэтрин? Очень уютно, – заметил Леон с улыбкой.
– Нам нужно поторопиться. Наверняка они возьмут оружие и пойдут за нами.
– Он назвал тебя Лайзой. Сказал эти слова, которые должны были убить, – осторожно начал Дейк.
– Все верно, – улыбнулась девушка, – Поэтому шансов на спасение больше нет.
Зловещая тишина воцарилась в доме жестоко убитой девушки, и никто не посмел её нарушить. Кроме…
– Нам нужно поговорить с тобой. Наедине.
Леон и Дейк послушно вышли из спальни и стали рыскать на кухне в поисках съедобного, совсем как дикие звери в огороде.
– Зачем ты лжешь им?
– Что? Я тебя не понимаю, – её взгляд испуганно бегал по его лицу, голос дрожал.
– Ты все понимаешь, – в его уверенности была доля строгости, что совсем покоробило девушку, – А зачем ты лжешь МНЕ? Что я тебе такого сделал?
– Дан, я ведь хотела…
– Ты сказала, что любишь Дмитрия, – он продолжал, не обращая внимания на её слова, – Однако, судя по тому, что мы сегодня видели, это ложь. А что ты сказала мне в камере? На свете есть лишь трое, кого ты по-настоящему любишь, и в это число НЕ ВХОДИТ этот напыщенный фредериков сын!
– Дан, пожалуйста, успокойся…
– Нет, я не успокоюсь! – он повысил голос, – Чего ты так боишься?
– Чего я боюсь? – Лайза не выдержала и тоже закричала, – Да того, что я не знаю, кто я такая! Я больше не Кэтрин, но я и не Ignis! И если ты меня любишь – то кого из них? И если я люблю тебя, то кто это «я»?
– Если ты… что?
– Да, я люблю тебя, Дан!
– А я люблю тебя, Лайза!
