Дурные вести доходят быстро — уже к вечеру о страшном событии знали и в Торнхилле, и в Крауне.
Лидделы отнеслись к печальной вести с усталым спокойствием. В конце концов, им было уже не привыкать.
А вот в другом замке все было по-другому. Сэр Генри не мог не заметить, как вздрогнула его супруга, когда гонец объявил о произошедшей в Ларгоне ужасной трагедии. Он поспешил успокоить ее, обняв за плечи. И впервые в жизни вдруг почувствовал, что они содрогаются в рыданиях.
— Магда? Вы плачете? — изумленно спросил граф, приседая у ног жены.
— Мне страшно, — сквозь слезы простонала она. — Генри, что происходит? Я боюсь!
— Не надо бояться. Вы здесь под надежной защитой. Наша армия, дорогая Магда, ни разу не знала поражений. А молитвы отца Филиппа надежно хранят нас от сил зла!
— Хотела бы я верить, что это на самом деле так, — всхлипнула графиня. — Хотела бы я верить…
Они еще долго потом стояли около окна. Сэр Генри прижал леди Магду к себе, и впервые подумал, что оказывается, у нее тоже есть сердце. А она смотрела куда-то далеко-далеко, за леса и долины, и в глазах ее надежда и страх то и дело сменяли друг друга. Ее рука сжимала ладонь мужа, как еще ни разу до этого.
— Она жива? Как вы думаете, Генри, она еще жива?
— Дженни? О да, я думаю, да. В конце концов, младший сын Лиддела обещал, что в ближайшее время постарается освободить ее.
— Дай-то Бог, Генри. Но предчувствие у меня очень и очень плохое, — сказала Магда и вновь расплакалась.
Глава XXX. Любовь и ворон
В целом жизнь в Хайроке для Дженни ничем не отличалась от таковой в Крауне. Там она была одна, и здесь тоже. Разве что еда оказалась вкуснее, кровать мягче, а вид из окна красивее. Она не чувствовала себя пленницей. Ей позволялось гулять по всему замку, заходить в любые комнаты, даже купаться в небольшом пруду в середине двора. А за ворота замка выходить и так не особо хотелось. Если бы не тоска по сэру Эрику, то Дженни могла сказать бы, что ей нравится новый уклад.
Герцога Нортропа она практически не видела. Пару раз он появлялся в обеденном зале под самый вечер, коротко здоровался и куда-то снова уходил. По всему было видно, что убивать ее и в самом деле никто не собирался. Впрочем, тогда тем менее ясной была цель, которую преследовал вампир. Если только не предположить, что он решил сделать Дженни своего рода приманкой, но даже в этом случае вопросов было слишком много.
Так продолжалось довольно долго. Но в один из вечеров все изменилось.
В прохладе сумерек стихли голоса птиц, и откуда-то донесся вой волка. Розовые облака спускались за горизонт вслед за уходящим солнцем. Дженни стояла на балконе смотровой башни и тихо плакала. Отчего-то именно сегодня ей стало до безумия жалко свою юную загубленную жизнь. Сначала тоскливый плен в семействе Лидделов, где не было ни любви, ни свободы. Да, конечно, леди Джоанна понимала юную невестку, но сделать ничего не могла. Все остальные относились к девушке как к вещи, украшавшей их и без того роскошный замок. Только Эрик, милый Эрик смог разглядеть ее, услышать ее молчаливый крик о любви. Но поздно. Слишком поздно. Теперь она в плену у вампира, и ее стерегут свирепые закованные в сталь волки. Здесь говорить о чувствах тем более бессмысленно. Нортроп, хоть и благороден, но все же он не человек. Безжалостный кровопийца, едва ли способный даже на самые скупые переживания. Вся жизнь в одиночестве. Все мечты рухнули.
Дженни с раннего детства была девочкой чуткой, ранимой и отзывчивой, способной на самые глубокие и искренние чувства. В ее душе горел чудесный огонек, который даже сейчас, в пустом огромном замке, еще теплился слабой надеждой. В самом начале их семейной жизни с Робертом этот тихий фитилек превратился в полыхающее пламя, сжигающее изнутри. Они любили друг друга так, что кровать едва не ломалась. Часто им не удавалось спуститься к завтраку, потому что сон настигал их только к рассвету. Но Роберт сделал все, чтобы загасить огонь этой безумной страсти, уничтожить чувства и разбить сердце юной Дженни.
Казалось, что Эрик сумел немного залечить саднящие раны, что еще чуть-чуть, и едва теплящиеся искорки вновь оживут, поднимутся сияющим факелом, но… Снова одна. Как всегда.
Солнце совсем укатилось за горизонт, когда Дженни услышала во дворе громкий шум. Сэр Ричард прибыл в замок в крайне скверном настроении, это было слышно по гневному тону, которым он отдавал распоряжения. Вообще-то говоря, девушка впервые видела его таким разъяренным. Ей стало интересно, кто же смог довести непоколебимо спокойного герцога до такого состояния?
Задумчиво глядя вниз, она не заметила, как сэр Ричард появился рядом с ней и потрогал ее за плечо. От прикосновения холодных пальцев и неожиданности Дженни ойкнула и отпрыгнула в сторону, рискуя свалиться с балкона.
— Вы меня напугали, милорд, — тяжело дыша, сказала она.
— Прошу прощения, — холодно сказал Нортроп. — Леди Дженни, вы что-нибудь знаете о любви?
— О! — девушка округлила глаза. Меньше всего она ожидала услышать этот вопрос. — Я много знаю. Это чудесное, прекрасное чувство…
