Он обхватил ладонями мои щеки, у него вырвался тихий стон, и уже через мгновение его губы обожгли мои, углубляя поцелуй с такой жадностью, что очень скоро мы оба были не в состоянии дышать. Дэймон придвинулся ко мне так близко, как только позволял ему стоявший между нами стул. Ухватившись за его плечи, я притягивала его все ближе, желая, чтобы нас совершенно ничего не разделяло. Но идиотский стул позволял соприкасаться только нашим губам и рукам. Как это раздражало.
«Уберись уже, наконец!» – скомандовала я, испытывая высшую степень безысходности.
Тяжелый дубовый стул задрожал под моей ногой, после чего выскользнул из-под меня и, обогнув наши тела, полетел в сторону. Не подготовленный к внезапному исчезновению препятствия, Дэймон по инерции подался вперед, и я, не выдержав его веса, упала на спину, увлекая его с собой.
Полный контакт с его телом, прижимавшим меня к столу, оглушил меня, заставил мое сердце колотиться в бешено-хаотичном ритме. Его язык столкнулся с моим, и его пальцы, раскрывшись, сильнее вжались в мою щеку, в то время как его другая рука, опустившись вдоль моей талии, обхватила мое бедро, притягивая меня к себе все сильнее. Темп поцелуя замедлился, и его дыхание было тяжелым, пока он поглощал меня без остатка. Я не имела ни малейшего представления, как долго мы целовались… После последнего неспешно-чувственного касания его губ он поднял голову и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.
Мое сердце пропустило удар. Он возвышался надо мной с таким выражением лица, которое затрагивало самые глубины моего сердца. Его палец гладил мою скулу, ведя невидимую дорожку к подбородку.
– Я не двигал этот стул, Котенок.
– Знаю.
– Я так понимаю, тебе не нравилось его изначальное местоположение?
– Он стоял у тебя на пути, – вздохнула я. Мои пальцы все еще держались за его плечи.
– Понимаю. – Дэймон провел пальцем по моей нижней губе, прежде чем взял меня за руку и помог подняться со стола. Отпустив мою ладонь, он смотрел на меня с некоторой осторожностью и ожиданием. Ожиданием… чего?
Случившееся медленно проникало в мой мозг, просачиваясь сквозь густой туман. Я только что его поцеловала. Снова. Сразу же после того, как он испортил мое свидание с другим парнем – с тем самым парнем, которого, по идее, я и должна была целовать.
О нет. Я уже больше ничего не знала.
– Мы не можем продолжать это делать. – Мой голос дрогнул. – Мы…
– Мы нравимся друг другу, – произнес он, сделав шаг вперед и обхватив пальцами край стола по обе стороны от меня. – И прежде чем ты что-то скажешь… нас влекло друг к другу еще до того, как я тебя вылечил. Ты не можешь говорить, что это неправда.
Он наклонился, и его скула коснулась моей щеки. Меня сотрясла мелкая дрожь, в то время как его губы прижались чуть ниже моего уха.
– Нам нужно перестать бороться с тем, чего мы оба хотим.
Мое горло перехватило. Я закрыла глаза, и его пальцы сдвинули край воротника водолазки, освобождая путь для того, чтобы прикоснуться губами к моему грохочущему пульсу.
– Это будет нелегко, – произнес он. – Нам не было легко три месяца назад и не станет легче три месяца спустя.
– Из-за… других Лаксенов? – Я запрокинула голову, мои мысли лихорадочно путались от его прикосновений. Было что-то невероятно чувственное в тех поцелуях, которыми он касался моего горла. – Они откажутся от тебя. Как…
– Я знаю. – Он отпустил воротник и, положив ладонь на мой затылок, тесно прижал меня к себе. – Я думал о последствиях… на самом деле, это единственное, о чем я мог думать в последнее время.
Какая-то часть моего сердца жаждала услышать от него эти слова. Это был мой секрет, скрытый глубоко в моем сердце – том самом, которое сейчас трепыхалось, как пойманная птица в грудной клетке. Я открыла глаза. Он светился.
– И это не имеет никакого отношения к нашей связи или к Блейку?
– Нет, – произнес он и затем вздохнул. – Ну, хорошо. Кое-что, возможно, действительно связано с этим… человеком, но в основном все дело в нас. В том,
Меня влекло к нему на почти болезненном уровне. Рядом с ним каждая клеточка моего тела воспламенялась. Но это был Дэймон. Уступить ему – значило сказать, что его отношение ко мне являлось для меня приемлемым. И, что еще более важно, это требовало слепой веры в теорию, что наши чувства были реальны. А если окажется, что это не так? Это разобьет мне сердце, потому что я не на шутку влюблюсь в него – еще сильнее, чем уже это сделала.
Склонив голову, я проскользнула под его рукой. Тупая боль спазмом пронзила мою поврежденную ногу, когда я отступила в сторону на несколько шагов.
– Это разве не тот самый случай – «я не хотел тебя до тех пор, пока тебя не захотел кто-то другой»?
Дэймон оперся бедром о стол.
– Это не так.
– Тогда как? – К моим глазам подступали жгучие слезы разочарования. – Почему сейчас?! Еще три месяца назад ты на дух меня не переносил! Это из-за связи между нами. Другого объяснения быть не может.
