Так прошел доклад Хайлира, закончившийся следующим утверждением:
— Эстетическая символистика, конечно, базируется не на музыке, хотя именно эта область бывает порой наиболее удобной для изучения. Другие системы более сложны и более неоднозначны. Поэтому я предупреждаю своих студентов — если они надеются найти какой-то абсолют в эстетической символистике, то пусть лучше обратятся к более пластичным наукам.
Хайлир вернулся на место, и Алтея заверила его, что доклад вызвал неподдельный интерес у аудитории, и что даже Хутсенрайтер пробормотал в адрес своего коллеги нечто одобрительное.
— А теперь, если не возражаешь, можно немного пройтись.
— Пройтись? Ты имеешь в виду выйти из зала? — удивился Хайлир. — Но зачем? Заседание будет продолжаться еще не менее часа.
— Да, но я уже слишком наслушалась про все эти настроения сознания, трансференции и необходимость. Я, вероятно, слишком чувствительна, или как это называется?
Хайлир с удивлением огляделся.
— Ты иди, конечно. Но если сейчас и я уйду, то это будет как-то неприлично.
— Хорошо, я подожду, но все же давай уйдем как можно быстрее.
На это Хайлир согласился, и Алтея снова поудобней устроилась в кресле.
Мур представил нового докладчика — Джулию Нип. Дама выступила с докладом, который назвала «Больные общества» . Перед началом она тоже сочла своим долгом соотнестись с тезисами сэра Уилфрида.
— Как и Хайлир Фэйт, я не принимаю пессимизма такого сорта. Если воспринять сэра Уилфрида серьезно, то надо признать и наш конгресс абсолютно бесполезной затеей, разойтись по домам, бросить кафедры и остаток жизни провести в апатии и «вегетарианстве». Я, например, отказываюсь от подобной перспективы. Конечно, большинству из вас может показаться, что тема моего доклада не менее угрюма и мрачна, чем тема сэра Уилфрида. Но второе название моего доклада звучит как «Краткое вступление в эсхатологию». Во всех обществах все в конце концов умирают, но это не повод, чтобы воздевать руки к небу, рыдать и посыпать голову пеплом. — Тут женщина нахмурилась, заметив порывистое движение неугомонного толстяка. — Что вы хотите, сэр?
— Вы обращаетесь к образованной аудитории, и если ваш доклад будет столь же туманным и бестолковым, то мы обречены на весьма печальное времяпрепровождение. — Толстяк вежливо поклонился и сел.
— В таком случае, мой доклад все же будет называться «Больные общества», и вы, глубокоуважаемый сэр, послужите прекрасной к нему иллюстрацией, — сухо ответила Нип после недолгого молчаливого изучения своего оппонента. — Не могли бы выйти на сцену и ответить на несколько вопросов?
— Разумеется, нет! — взвизгнул толстяк. — Нет, до тех самых пор, пока вы сами сюда не спуститесь и не ответите на мои вопросы!
Тогда Нип продолжила доклад, начав его с общих характеристик больных обществ, изложила их симптоматику, стадии болезни, склонности и фазу агонии.
— Какие-то основополагающие признаки, без сомнения, всегда одинаковы у всех обществ. Например, статическое общество практически не подвержено болезни, исходящей из его окружения. Общество, где существует большая разница в привилегиях или богатстве, также может остаться здоровым, если обладает достаточной мобильностью. При отсутствии же оной общество неизбежно заболеет, поскольку награды и доходы будут получать паразиты. Изолированные же общества могут стать странными и причудливыми, но не обязательно больными; риск, конечно, велик, поскольку в них, как правило, отсутствует корректирующая критика. Сами же общества не в силах понять собственного вырождения. Таким образом, изолированные общества неизбежно обречены на исчезновение. Общества же сакральные, религиозные, с доминирующим положением священнослужителей подобны организмам, разъедаемым раком.
Нип достаточно быстро развила остальные свои концепции, ответила на несколько вопросов из зала и покинула кафедру.
Ее снова сменил Мур, на этот раз вышедший в конической шапочке из черного бархата, весьма выгодно подчеркивавшего элегантную бледность лица.
— Я хочу поблагодарить госпожу Нип за ее замечательный доклад, но я вижу, что время неуклонно движется к тому часу, когда каждый ощущает потребность в отдыхе. И мы постараемся пойти навстречу этому желанию. — Он слегка усмехнулся. — Здесь, на Ушанте, мы часто говорим: все события должны подчиняться определенным требованиям. Итак, у нас остается еще шесть минут, чтобы я мог быстро представить вам самого себя, включить это в общее расписание я посчитал слишком невежливым.
