– А и душа твоя разве не слышит? – проворчал старик. – Мало с Раяром был, не успел он тебя обучить. Ратник ты славный, открытый, и огонь горит ярко. В Силе твоей обережной нужда у храма. Что, как сопроводить берегиню одну в путь дальний? Знаком уже с ней, дорога веселей пойдёт.
– Велияр… мы… – под пристальным взглядом волхва путались мысли. Яжен не мог подобрать слов в оправдание их размолвки. – Мы повздорили…
– Даже так? – Седая бровь поползла вверх, но Велияр вовремя сдержался и вернул её на место, пряча ухмылку в белой бороде. Старик долго молчал, прежде чем горестно выдохнул.
– Увела Белану боль старая. В лес ушло дитя. Става по следам той боли отправилась.
Яжен нахмурился, сжал край широкого кожаного пояса. Старец не смотрел на него, вглядывался вдаль и думал о своём.
– Оберег с собой? – внезапно хрипло спросил волхв.
– Всегда.
– Хладно по ночам, – Велияр ткнул посохом в небольшой тюк у ног, скинул суму с плеча и протянул ратнику. – Догоняй, – указал рукой путь, махнув широким рукавом.
Яжену не пришлось повторять. Закинув на плечо суму со снедью и прихватив подмышкой тюк со шкурой, он зашагал в указанном направлении.
Ждал Велияр возвращения Ставы, или знал, что не вернётся, но придёт Яжен и можно будет отправить его охраной? Сложно предположить, что таится в седой голове… Волхв подмигнул луне и аккуратно прикрыл ворота.
Старую ель вывернуло с корнем. Сильный ветер или гроза. Или дерево одряхлело и, однажды накренившись, повалилось, уступая место юной поросли. Комья земли, на обнаженных корнях, обросли мхом и свисали лохмотьями, образуя естественный заслон от ветра и дождя. Белана натаскала сухих листьев и спала, свернувшись калачиком, словно ёж в уютной норке.
Ей снилась матушка… Лица не видно, размыто, стерлось из памяти… Но ощущается твёрдая уверенность, знание, что эта красивая женщина с тёплыми руками и есть матушка. Млава прижала Белану к груди и ласково гладила по голове, аккуратно распределяя медно-рыжие прядки. Тихий напев убаюкивал.
Спи мой ангел, сладким сном,
Звенит месяц за окном,
Ветер дрёму навевает,
В небе звёздами играет.
Утром снова мы вдвоём
Солнышко встречать пойдём.
Дальний путь, как долгий сон,
С рассветом кончится и он.
Спи, дочурка, баю бай,
Ты корней не забывай.
В пути или в преградах,
С тобою буду рядом.
В завершении колыбельной, Млава надела на голову Беланы венок. Запах луговых трав защекотал в носу.
– Ап-чхи!
Сон как рукой сняло. Матушка, куда же ты? Белана моргнула несколько раз, протерла глаза… Наваждение не отпускало.
– Матушка?
– Нашла… – Става устало улыбнулась. – Ох и непоседа же ты.
– Не просила, – насупилась Белана и отвернулась.
– Но ждала, – берегиня поправила венок на рыжей голове.
– Откуда? – встрепенулась Белана, сняла плетёный подарок и прижала к лицу, пробуя вновь наполниться чувствами из сна.
– На лугу собрала, с присказкой тебя найти, – ласково пояснила берегиня. – Всю ночь шла…
– Никуда от храмовых не деться…
Става вздохнула, достала из сумы краюху хлеба – дар волхвов, отломила кусок и протянула Белане. Пока та отщипывала помаленьку и задумчиво жевала, тихо повела рассказ.
– Он пришёл с далекого севера, совсем юным воином. Встретил дочь кузнеца, полюбил. Справил избу, привёл жену. Долго детей ждали, уж и отчаялись совсем… В обмен на услужение, спросили помощи у храмовых… А через год родилось у воина и дочери кузнеца очаровательное дитя.
– Я? – лицо Беланы смягчилось.
–Ты, – кивнула Става.
– Какие они были?
– Очень добрые. Раяр владел силой секретною, смелостью, разумностью особой, душой широкой. Млава не уступала, но и не возвышалась над мужем. Легка, красива, смех хрустальный. А иной раз задумается, молчит день, два, на третий взглянет на Раяра, и тот, словно мысли прочёл, согласно кивнёт, обсудит или же справит задуманное… Понимали друг друга с полуслова… Я ж как ты была, когда в первый раз с наветом старцев в путь отправилась. Тогда с Раяром и познакомили, прикрепили охранным воином. В тот же день и с Млавой увиделись…
Белана заплела косу и надела венок.
– Проводишь к отцу? Порознь али вместе, всё равно не отступлю.
– Ну если так, то провожу.
– Но оберег не отдам! Веришь?
– Верю.
На второй день их нагнал Яжен.
– Шустрые вы, аки лани! Всё думаю – сейчас догоню, а они снова в пути…
– Как ты тут? – Става и обрадовалась, и огорчилась. Радостно стало оттого, что с воином защита, а вот самого защитника бы другого.
– Сердце подсказало, – попробовал пошутить Яжен, скидывая с одного плеча тюк со шкурой, с другого самодельную дубинку, тёсанную по дороге. Но, взглянув на нахмуренную Ставу, смущённо добавил. – Велияр отправил.
– Прямо так и отправил?
– По своей бы воле… – возмутился воин недоверию, но вовремя остановился. Не до личных обид сейчас. – Оберегать вас послал, в пути.
– Что ж, – тонкие плечики безразлично передернулись, – оберегай.
– Этим? – Белана с любопытством ощупывала дубинку.
– А то чем же, – рассмеялся Яжен, – не успел вернуться в управу за мечом, срочно идти пришлось.
– Ты и так справишься! – поддержала друга девочка.
