Всю дорогу Яжен с Беланой весело переговаривались, смеялись и шутили. Как старший брат с младшей сестренкой.
Става их не слушала. Куталась в шкуру барса и мрачнела с каждой верстой. Дорога знакомая, с Раяром много раз хоженая, да словно чужая. Чувствовалась тревога, насторожённость… Скоро Тырень. Заперла Става в прошлый раз знаками тайными Морох в пределах поселения, но расползался он хладным дыханием по округе, не остановить теперь.
С каждым шагом земля всё чернее, словно золой покрытая. Тишина… Не слышны песни птиц, лишь деревья шелестят, да и то, словно испуганно перешептываются.
– Встанем тут.
Припомнила прошлую ошибку, не стала рисковать и подходить с вечера близко к беде. Яжен молча сноровил навес, натаскал березовых сухар.
Приятное тепло и жар от костра вызвали у Ставы воспоминания.
… «За семью морями, за семью лесами Град стоит. Защищён и недоступен… Долог путь к Граду, сложен. И не успокоит идущего ни сад райский, ни птицы сладкоголосые. Не остановит и песнь о грядущем. Потянется он к плоду на Древе древнем, возжелает сорвать его, но удержит ли, выстоит, надкусив этот плод? За Силу великую и Мудрость вечную платить придётся ценой немыслимой. Нет пути для вкусившего, лишь тропа призрачная. Будет он искать путь свой и Силой ратною, да удалою, наполнится сердце его, ибо вести ему за собой ищущих, но не посмевших дойти до Древа того, и биться с Тайною предстоит ему»…
О чем хотел поведать, рассказавший это Ставе, чему научить, о чем предупредить?
– Что за Морох такой? – прервал Яжен её мысли. Ему также припомнились прошлые события и мрачное поселение.
– Не нужно об этом знать, – покачала головой берегиня.
– Мне тоже интересно, – Белана тряхнула копной рыжих волос, скидывая дремоту.
Става подтянула ноги ближе, долго молчала, но сдалась. Они имеют право знать, с чем придётся иметь дело.
– Морох – стихия, такая же, как земля, вода, огонь, воздух. Обитал он в КурОчье и в мир проникал лишь когда в нем сильно нуждались. Тогда Морох был иным. Тягучий, глубокий, тихий и немного печальный. Не было в нем зла и желания овладеть всем вокруг… Ему хватало тоски… Выедая из человека печаль, он оберегал души от загнивания…
Она затихла, нахмурилась.
– Сейчас Морох изменился, питается худыми сердцами, болью и страхами людскими. Маячками призывают его злоба, ненависть, обида, дают силу погибельную.
– Как случилось, что он стал расползаться повсеместно?
Става поджала губы, смерив Яжена взглядом. Почему он ведёт себя так, словно и не говорил ей обвиняющих слов? Но ответила.
– Жадность одних, гнев или равнодушие других, и вот уже Явь полнится войнами душ и тел… Как ему не жировать?
– Так… – Белана вскочила на ноги. – Никуда я с вами не пойду! Только поглядите – одного обида сьедает, другой зол на весь свет… Да таких Морох без труда найдёт и меня, впридачу, поглотит!
– Встанешь раньше, шагнёшь дальше, – пробормотала Става и ушла под навес.
Яжен проводил её взглядом, вздохнул. Затем шагнул к Белане, склонился близко к лицу и шутя, но с серьезным видом, вполголоса пожурил.
– Кто зол? Какая такая обида? Спишь, вероятно, уже и в дрёме странное видится. Ложись-ка, завтра путь длинный держать.
– Здесь, – Става остановилась на границе леса и луга, сглотнула от подступившего удушья, отвела глаза.
– Прямо здесь? – удивилась Белана.
– Да.
Зелено, пусто… Луговая трава покрыла землю, стёрла следы погребального костра. Ни холма, ни ямки… Тело предано огню, душа давно на небе. Она не увидит больше отца… Или увидит?
– А оберег? – Белана не могла поверить, что зыбкая надежда растаяла утренним туманом.
– Пламя было сильным… – прошептал Яжен.
– Велияр же говорил…
– Лана…
– Не верю, – Белана замотала головой. – Всё не так… Не верю!
Отчаянный крик разнесся по округе, вспугнул птиц с крайних деревьев.
– Лана!!
Встревоженная Става попыталась схватить девочку за руку, прижать, обнять, успокоить, но…
Белану затрясло… Внезапным порывом разметало волосы, подняло пыль, скрыло, смешало видимое и невидимое…
Обида, тоска, боль в душах раскрыли врата Мороху, и он незамедлительно воспользовался этим.
– Ставушка, солнышко купольное, – тепло позвал знакомый голос. Так Млава всегда обращалась к юной берегине, когда та, с Раяром, захаживала в гости. Куполом же называла храм, при котором росла Става. Девушка насторожилась, но туман накрыл с головой.
И вот уже она сидит за столом, наблюдает, как Млава, не спеша, разливает чай, выкладывает на тарели угощение – сушеные яблоки и ягоды… Как в первое знакомство… За столом сидит ещё кто-то. Млава расплетает ей волосы, плавно расчесывает, начинает свивать вновь, что-то приговаривает, улыбается…
Става с трудом узнаёт в сидящей Белану и замирает. Вместо рыжих солнечных локонов лишь пустые белые пряди. Млава вплетает в косу цветную алую ленту, аккуратно расправляет бант, целует в седую макушку. Белана спрашивает про отца, Млава рассказывает… Но Става не слышит слов. Уши заполняют вой и грохот. Белана сжимает протянутую руку матери и уходит. Догнать, остановить… Живым живое! Пересиливая тяжесть в ногах и шум в голове, Става вскакивает и бежит следом.
