То, что рассказал Скорхей было ошеломляюще, но не удивительно. Эдван, который слушал рассказ вместе с соплеменниками никак не мог понять одной вещи: зачем было так долго ждать? Скорхей носил в себе эти сведения более восьми лет. Неужели же за это время нельзя было прийти к консенсусу и вернуть свою дочь. Почему сейчас?
Наверное предвидя такой вопрос, скорхей ответил на него просто:
- Потому что тогда, я бы погиб. Я не был приспособлен сражаться против своего брата и других людей, коих силой удерживают с лонгхорнами. Должно было пройти много времени, чтобы боль и гнев улеглись и я смог спокойно воспринимать тот факт, что мой брат – преступник против человечества. Сейчас я готов встретиться с ним лицом к лицу и вернуть свою дочь. А вам стоит вернуть беглянку, ибо она ваш тайный козырь не только против лонгхорнов.
- Да мы больше никого не боимся, – раздался грубый голос из толпы. – Лонгхорны наша единственная заноза в заднице.
- Это не так, – спокойно парировал скорхей. – Беглецы с Луны вскоре потревожат ваш покой, но не переживайте. Я помогу вам отличить того, кому можно доверять, от тех, кому нельзя.
- Что еще за беглецы с Луны? – спросил Эдван после некоторой паузы, смотря как скорхей медленно жует салат.
У скорхея были очень добрые, но грубые черты лица. В некотором роде он напоминал скифов да сколотов, предков Эдвана. Но светло-карие глаза портили всю картину причастности Уве к нордам. Хотя несомненно в крови у него бродили отголоски ариев.
- Покамест не стоит беспокоится. Но стоит выставить некоторых охотников у подножия горы Солон, они именно оттуда придут.
- Что им надо? – поинтересовалась Лея.
- То, что им всем беглецам. Покоя. Убежища. Думаю, что стоит их принять, пользу могут принести. Но некоторых придется отсеивать. Надо подумать как.
- Просто, – согласился Эдван. – На это у нас есть бой на коротких мечах.
Дочери клана было многое позволено, однако и задания у нее тоже были. Как и обязанности. Но то, что поразило Линду больше всего, так это то, что лонгхорны все время от кого-то прятались, хотя сами представляли немалую угрозу. И все они носили огнестрельное оружие: автоматы, пистолеты, револьверы. Как на войне. Пэй объясняла это тем, что их народ очень малочисленный, поэтому для них всегда будет опасность, что их перебьют.
- Малочисленный? – переспросила Линда.
- Всего несколько тысяч.
Важнейшие сведения для лонгхорнов, которые считали, что лонгхорнов до полутора миллионов. Эдван боялся, что численность лонгхорнов превышает их собственную. А их оказывается кот наплакал.
- Но я тебе этого не говорила, – сразу же осеклась Пэй.
Пэй была похожа на какую-то дикарку, бывших благородных кровей. Невысокая ростом, она была остра на язык и казалось, запоминала все что видела и слышала. С такой надо держать ухо востро в любой ситуации. Но между тем проявляла порой какие-то наивные и даже детские замашки, вплоть до кристальной обидчивости на ровном месте, как делают дети и подростки не достигшие возраста совершеннолетия.
Дочь клана была симпатичной. Не сказать, что красивой, но очень какой-то притягательной, мягкой, дружелюбной. Ей хотелось доверять и рассказывать, пусть даже о пустяках. Поэтому Линда решила, что будет следить за языком. Если сейчас она кое-что знает, возможно поэтому еще жива, то когда она выболтает хоть толику, нужды в ней клану лонгхорнам не будет. И тогда предводитель клана лонгхорнов может поступить не лучше, чем поступили бы ландскнехты.
Линда помнила о том, что она товар. А у товара нет прав, нет ничего, что могло бы работать на пользу. Поэтому и болтать тоже не стоит. Вообще, ей подумалось, что она могла бы претвориться, что не помнит многого из-а перенесенной психологической травмы. Это был хороший поворот, но неизвестно как он будет работать с людьми, которые могут убить ее играючи. Стоило в любом случае быть очень осторожной в словах и действиях.
- Давно ты здесь живешь? – поинтересовалась Линда, когда они сели у большого костра, который запалили лонгхорны вблизи пещеры Моани-Моана.
- Сколько себя помню. Это давно.
- Тебе не страшно быть с людьми, которые все время на кого-то нападают?
Пэй молча разглядывала бледное лицо беглянки. Она и раньше знала, что у лунных людей, кожа почти белая, но в реальности она оказалась как какао с молоком. Видать в книгах и манускриптах на Земле пишут не всегда верно, либо неверно и понимают.
- Мне нельзя об этом говорить, – наклонилась Пэй к ней и прошептала так, что Линда едва разобрала слова. – Я – дочь клана, я могу тебя защитить, но говорить о клане мне запрещено.
- Почему? – не удержалась от вопроса Линда.
- Потому что я женщина. Здесь женщинам нельзя говорить о клане, войне и сражениях. Лишь избранные Олафом удостаиваются честь взять в руки оружие. Женщин здесь мало уважают. У меня есть привилегии, но их не много.
- А мать твоя где?
- Погибла, когда я была ребенком.
Линда тоже замолчала. Что-то явно не сходилось. И почему она считала, что здесь что-то не так? Ведь все было очень даже гладко и ладно. Но именно это и настораживало.
