Я двинулся к телефону, что находился между аптекой и прачечной. Какая-то, видимо изнемогающая от жары, женщина в фиолетовом купальнике стояла у телефона и непрерывно дергала за рычаг. Остановившись за ее спиной, я сунул руки в карманы, размышляя, почему я так волнуюсь за Стефф и почему это волнение как-то связано с линией белого матового тумана, замолчавшими радиостанциями и "Проектом
Женщина с обгоревшими, покрытыми веснушками полными плечами выглядела, словно вспотевший оранжевый ребенок. Она швырнула трубку на рычаг, повернулась к аптеке и тут заметила меня.
— Не тратьте время. Одно только "ту-ту-ту", — сказала она раздраженно и пошла прочь.
Я чуть не хлопнул себя по лбу. Конечно же, где-нибудь могло оборвать и телефонные провода. Часть из них проложена под землей, но ведь далеко не все. На всякий случай я попробовал позвонить. Телефоны-автоматы в здешних местах из тех, что Стеффи называет "параноидными". Вместо того, чтобы сразу опустить туда десятицентовик, вы сначала слышите гудок, потом набираете номер. Когда кто-то отвечает, телефон автоматически отключает микрофон, и вы должны срочно, пока там не повесили трубку, запихнуть свою монету. Это раздражает, но в тот день мне действительно пришлось сэкономить десять центов. Как сказала дама в купальнике, только "ту-ту-ту".
Толкнув дверь, я вошел в магазин и первым делом заметил, что кондиционеры не работают. Летом их включают так, что если пробудешь в магазине больше часа, наверняка что-нибудь себе отморозишь.
Как все современные супермаркеты, "Федерал" больше всего напоминает лабиринт, где волей современных методов торговли все покупатели превращаются в подопытных белых крыс. То, что вам действительно нужно, например, такие продукты, как хлеб, мясо, пиво, замороженные обеды, — все это находится в самом дальнем конце магазина, и, чтобы попасть туда, вам нужно пройти мимо того, что покупается под влиянием момента, мимо всяких "ненужных" предметов, начиная от зажигалок и кончая резиновыми костями для собак.
Я двинулся вдоль стеллажей, потом свернул налево и нашел своих только в третьем проходе, где Билли остановился в задумчивости перед упаковками желе и концентрата для пудинга. Нортон стоял у него за спиной, заглядывая в список в таком замешательстве, что я невольно улыбнулся.
Я стал пробираться к ним мимо полузагруженных тележек (очевидно, Стефф была не единственной, у кого сработал "беличий инстинкт") и обирающих стеллажи покупателей. Нортон выбрал две банки начинки для пирога и положил их в тележку.
— Как успехи? — спросил я, и Нортон оглянулся с видом явного облегчения.
— Все в порядке, да, Билли?
— Конечно, — сказал Билли и, не удержавшись, добавил ехидным тоном: — Правда, здесь записано еще много такого, что мистер Нортон тоже не смог разобрать.
Возле каждого пункта, который они с Билли выполнили, Нортон поставил по-адвокатски аккуратную галочку — примерно с полдюжины, включая молоко и упаковку кока-колы. Оставалось еще с десяток различных продуктов.
— Придется нам вернуться во "фрукты и овощи", — сказал я. — Маме нужны помидоры и огурцы.
Билли принялся разворачивать тележку, когда Нортон сказал:
— Ты лучше посмотри, как там с очередью, Дэйв.
Я пошел смотреть. Такое можно иногда увидеть лишь в газете на фотографии с какой-нибудь забавной надписью в дни, когда им больше нечего печатать. Работали только две кассы, и двойная очередь людей с покупками тянулась мимо почти опустевших хлебных стеллажей, загибалась вправо и исчезала из вида за рефрижераторами с замороженными продуктами. Новенькие компьютерные кассовые аппараты стояли под чехлами, а на контроле две уже измучившиеся девушки подсчитывали стоимость покупок на карманных калькуляторах. Рядом с ними стояли двое служащих супермаркета, Бад Браун и Олли Викс. Олли мне всегда нравился больше чем Бад, который, как мне кажется, считал себя неким Шарлем де Голлем мира универмагов.
Когда одна из девушек заканчивала подсчет, Бад или Олли подкалывали листки с суммой к банкнотам или чекам покупателей и бросали их в специальный ящик. Все четверо, похоже, взмокли и устали.
— Надеюсь, ты захватил с собой хорошую книгу, — сказал Нортон, присоединяясь ко мне. — Мы, видимо, простоим долго.
Я вновь подумал о Стефф, оставшейся дома в одиночестве, и опять испытал какое-то неуютство.
— Ты говорил с мамой? — потянул меня Билли за рубашку.
— Телефон не работает.
— Ты за нее волнуешься?
— Нет, — солгал я. В действительности я волновался, сам не понимая, почему. — Нет, конечно. А ты?
— Не-е-е… — Но он тоже волновался, и по его лицу это было заметно.
Нам следовало бы тогда сразу ехать домой. Но даже тогда, возможно, уже было поздно.
