Однако распространяемые пропагандой идеи классовой битвы и внутренних антагонизмов становились актуальными для жителей села, когда дело касалось их личных интересов. Особенно четко это прослеживается по материалам «писем во власть». Именно на лозунги классовой составляющей пропагандистского концепта ссылался вышеупомянутый грязовецкий крестьянин В. М. Бушев в своем обращении в Севкрайком ВКП(б). Сходным с ним по мотивам является заявление Ф. А. Ануфриева в Харовский райком партии, в котором он описывает засилие семейного клана Домниных в Стожинском сельсовете. В письме подробно описывается предпринимательская и хозяйственная деятельность сразу нескольких представителей семейства Домниных за период начиная с революции 1917 года. В письме сложно не заметить нотки зависти к успешным дельцам нэповского времени. Тем не менее его автор, стремясь представить себя поборником революционной законности, особо подчеркивает, что Домнины, приписываясь к общественным организациям, стараются «будировать массы». Эта тема является сквозной для всего обращения. В конце своего заявления Ф. А. Ануфриев пишет: «А в настоящее время Домнины вошли членами в колхоз “Пионер” и председатели колхоза Домниным будут зяти, а потому слышу от бедноты, что мы говорят в колхоз не пойдем потому что тут большинство брат да сват, бывшие торговцы, да к тому же бывший белый офицер. Так часть бедноты и [на] данный момент остается за борту колхоза»[191]. Таким образом, сметливый харовский крестьянин при помощи нехитрых в общем-то приемов, прибегая к распространенному пропагандистскому клише, превращался из заурядного правдолюбца в борца за великое дело коллективизации.
Наиболее сильный всплеск петиционного движения во время коллективизации приходится на первые месяцы после публикации сталинской статьи «Головокружение от успехов», ставшей всеобщим сигналом для критики «перегибов», допущенных на местах в ходе раскулачивания. В среде северного крестьянства появление этой статьи было воспринято с почти безудержным ликованием. Крестьяне говорили: «…сам Сталин против коммун», называли вождя «вторым освободителем». За текст статьи Сталина прижимистые деревенские мужики выкладывали по 2–3 рубля, а иногда газету с ней прицепляли к рогам какой-нибудь коровы и триумфально водили последнюю по всей деревне[192]. Начался массовый отток крестьян из колхозов, а органы власти были завалены многочисленными заявлениями, ходатайствами, жалобами сельских тружеников на «перегибы», сделанные в ходе коллективизации, и прочие притеснения от местного руководства.
Показательно анонимное письмо «группы граждан» Нижне-Матигорского сельсовета Холмогорского района. Анализ содержания письма позволяет сделать предположение, что его авторами были те, чьи хозяйства пострадали во время коллективизации[193]. Просители, «ища революционной правды», пытались пересмотреть результаты раскулачивания. Перед ними стояла двойная задача: во-первых, попытаться доказать, что раскулачивание было проведено неправильно, а сами раскулаченные не являются кулаками; во-вторых, дискредитировать инициаторов коллективизации в своей деревне. Для достижения первой цели анонимные авторы всячески попытались подчеркнуть трудовой характер происхождения своего имущества («трудится с малых лет», «все время работал день и даже ночь») и отсутствие богатства («сам себя оскудняет в пище», «последние годы до раскулачивания жил ничего средне»), О своих противниках инициаторы прошения пишут, что те поголовные пьяницы и имеют нетрудовое происхождение. Подчеркивалось также, что представители местной власти, не разбираясь в политических решениях, неверно проводили политику партии. В частности, авторы заявления писали: «А если бы они проводили коллективизацию путем разъяснения, путем агитации <…> то большинство населения чуть бы не все добровольно бы записались в коллектив <…> Вышло, что они не коллективизацию деревни проводили, а противоколлективизацию».
Клише советской пропаганды активно использовала жительница того же Холмогорского района Е. П. Корельская в своем письме в контрольную комиссию ВКП(б)[194]. Поводом для такого заявления стал острый конфликт между его автором и руководством сельсовета, причиной которого, судя по тексту документа, были неоднократные выступления Корельской против несправедливых с ее точки зрения действий местных руководителей, за что ее вскоре начало притеснять местное руководство; в конечном итоге она была исключена из колхоза. «Беднячке-труженице» Е. П. Корельской не было необходимости с помощью уклончивых формулировок доказывать свое трудовое происхождение, поэтому стиль ее письма более агрессивный. Она без всякого стеснения клеймит своих врагов. Своего главного недоброжелателя — секретаря местной партийной ячейки ВКП(б) Леонтьева — обвиняет в том, что он «свадебничал» и пьянствовал совместно с кулаками, крестил детей и «держал правый уклон».
