— Я могу идти? — с вызовом спросил он, стараясь глядеть в глаза Егору Васильевичу особенно дерзко.
Завуч крепко схватил его за локоть.
— Ещё кое-что напоследок, — прошептал он в ухо Ларину Петру. — Думаю, сегодня после уроков вам незачем терять время, участвуя в конкурсе школьных рок-групп. Ваша группа играет крайне слабо, в особенности потому, что крайне слабо играете вы. И вообще способность хотя бы одного Ларина стать по-настоящему выдающимся волшебником и преуспевающим чародеем кажется мне очень сомнительной.
Усилием воли Пётр вынудил себя растянуть губы в улыбке, которая получилась не такой уж независимой.
— Семейные хроники всегда можно переписать, Егор Васильевич, — ответил он.
Конкурс школьных рок-групп, а их в последний год развелось по нескольку в каждом классе, планировалось устроить в спортивном зале школы номер семь сразу после обеда. Чтобы не тратить излишних усилий, воспитанники простейшими пассами возвели небольшое подобие сцены, на которой стояли музыкальные инструмент и динамики. Жюри из пяти человек уже усаживалось вокруг наколдованной сцены на вполне реальных стульях. Кроме одного старшеклассника, остальные члены жюри были преподавателями, причём отнюдь не молодого возраста. Пётр недоуменно пожал плечами — тоже, мол, мне, ценители хард-рока. Маловероятно, чтобы от них можно было дождаться какой-то положительной реакции. Председатель жюри поднёс к губам микрофон.
— Следующие, пожалуйста.
Пётр направился к сцене, на ходу надевая ремень Валеркиной гитары, которую тот отдал ему за ненадобностью после того, как окончательно разуверился в наличии у себя гитарных способностей. Ребята из его группы, в том числе сладкоежка Лиза, пошли следом. Быстро настроив инструменты, они уже почти было собрались впечатлить благодарную публику. Соня оказалась среди тех немногочисленных зрителей, кто протиснулся ближе к сцене, чтобы поддержать Ларина Петра аплодисментами.
— Мы готовы, — небрежно бросил Ларин Пётр в микрофон.
Председатель жюри кивнул:
— Начинайте.
Под негромкий аккомпанемент клавишницы сладкоежки Лизы Пётр обозначил тему композиции несколькими резкими гитарными аккордами. Он вёл свою партию умело и грамотно, сменяя ритм ярким соло. Соня Туманова хлопала в ладоши, ни секунды не сомневаясь в том, что группа Ларина Петра выйдет в финал. Однако жюри на этот раз придерживалось противоположного мнения. Председатель, окинув взглядом постные лица остальных членов жюри, взял микрофон и вяло сказал:
— Всё понятно, достаточно.
Ребята умолкли. Лишь Ларин Пётр продолжал увлечённо извлекать звуки из своего инструмента.
— Достаточно, всё! — повторил в микрофон председатель жюри.
Пётр недоуменно уставился на членов жюри.
— В финал вы явно не проходите, — пояснил председатель. — У вас слишком мягкая музыка. Следующие, заступайте.
Соня Туманова надулась. Ларин Пётр медленно стащил с себя Валеркину гитару и поплёлся со сцены.
…Яркое солнце вовсю сигналило о наступившей ранней весне, однако ни прекрасный весенний день, ни раскрывшиеся над графской фабрикой небеса не могли поднять настроение Ларина Петра, понуро бредущего по парку рядом с Соней; та молчала, понимая, что утешать Петра сейчас бесполезно. Так они добрели до парковой ограды и присели возле неё на небольшие камешки. Мимо парка медленно проехал оклеенный плакатами автобус; из установленного внутри его динамика доносились пламенные призывы, неприятно разрывающие хрупкую весеннюю тишину:
— Наш мэр Владимир Ярошенко за предыдущий срок делом доказал… Мы призываем всех здравомыслящих… Поддержка, которая так необходима…
Соня все же попыталась успокоить расстроенного Ларина Петра:
— Я уверена, что всё это задумал Егор Васильевич, он просто хочет щёлкнуть тебя по носу… Ну отнесись ты к этому философски!
Ларин Пётр удручённо покачал головой:
— Он прав, у меня действительно ничего не получается. И с музыкой тоже…
Соня категорически помотала головой.
— Ис музыкой получается. Да и не музыка для тебя главное. Ты ведь самый способный из нас всех, это даже Егор Васильевич признаёт. Потому и относится так к тебе… требовательнее, чем к другим.
Из кармана Петра высунулся Волшебный Свисток; покрутив тем, что, очевидно, считалось у него головой, подумав, он перебрался на свободный камешек и, устроившись в тени Сониного рюкзачка, картинно подбоченился:
— Именно. Ты самый великий волшебник в этой дурацкой школе, — тут он хитро посмотрел на Соню. — Среди этих глупых мальчишек, я хотел сказать, дорогая дама. В конце концов, у тебя есть я. А уж меня-то тебе бы вовек не заполучить, если бы не твои, скажем прямо, потр-р-рясаю-щие способности!
Пётр отвернулся от Свистка, не желая давать волю его красноречию, крайне неуместному в этой трагической, как ему в этот момент казалось, ситуации.
— Да-да, я знаю, — мои неординарные способности, которые, если я хочу чего-нибудь добиться, надо доводить до совершенства, надо заниматься самоограничением и так далее… Достало это уже.
