Пётр, стремясь скорее избавиться от навязчивого борца за нереставрированные памятники, достал из кармана четвертак и сунул его в прорезь картонной коробки, висящей на груди у «пугала».
— Хорошо, хорошо, — поторопил он её. — Вот вам деньги, ступайте и спасайте водокачку.
Женщина радостно заулыбалась, назвала Петра славным мальчиком и в благодарность протянула ему листовку с призывом «Спасем старинную водокачку!», под которым мелким шрифтом излагалась история этой замечательной конструкции. После этого она дальше пошла по улице, выкрикивая через каждые два шага: «Спасем нашу историю!»
Всё ещё держа в руках листовку, Пётр повернулся к Соне:
— Так о чём это мы говорили?
— Ни о чём, — рассмеялась она.
Пётр снова обнял её, но в этот момент с проезжей части раздался скрип тормозов и звук автомобильного сигнала.
— Тихо, — прошипела девочка, как воришка, пойманный на месте преступления. — Это папа.
— Вижу, — флегматично сообщил Ларин Пётр.
— Софа, приехали! — через окно авто крикнул её отец.
— Всё, я поеду, — виновато улыбнулась Соня.
— Вечером я тебе позвоню от своих, — сказал Пётр.
— Я буду у бабушки. Давай напишу телефон.
Соня порылась в рюкзачке, достала ручку и блокнотик и написала что-то на листочке. Затем вырвала его из блокнотика, сунула в руку Петру и побежала вдоль ограды к выходу из парка. Когда автомобиль уехал, Ларин Пётр посмотрел на скомканный листочек. Вместе с телефонным номером Соня Туманова написала: «Я тебя люблю!»
Ларин Пётр улыбнулся, глубоко вздохнул и спрятал листочек в карман.
…Дядя Петра появился, когда солнце собралось садиться. Появился он не на автомобиле, а пешком и, взяв Петра за руку, молча повёл его к маршрутке. Для Петра это было просто убийственно, так как его самокат, водружённый в проходе микроавтобуса, всю дорогу заставлял выходящих и входящих пассажиров недовольно бурчать. Не придавая этому ни малейшего значения, до самого дома дядя молчал, и причину этого напряжённого молчания Пётр понял, ещё не дойдя до калитки дядиного дома. Во дворе стоял грузовичок дорожной службы. К нему был присоединён троссом автомобиль, в котором легко узнавалась старенькая «Ауди» с разбитым носом.
«Только этого не хватало», — яростно подумал Пётр, представив, в какой кошмар рискует превратиться «тихий семейный» вечер. К тому же была вероятность того, что взбешённая случившимся тётя категорически воспротивится завтрашней вечерней прогулке Петра.
Злясь и проклиная про себя эту дурацкую традицию проводить выходные у родственников, Ларин Пётр вошёл в дом. В гостиной он увидел сослуживца своего дяди, Руслана Зайченко. Дядя Петра, Георгий Иванович, невысокий худощавый мужчина в белой рубашке и галстуке, которые он не успел снять, направляясь в школу номер семь, со слипшимися от укладочного геля редкими волосами, которые он каждое утро старался равномерно распределить по всей голове, ежеминутно косился в сторону кухни и то и дело нервно поправлял нелепые стариковские очки, сползающие ему на нос.
— Я возмущён, Жорж, — не унимался толстомордый Зайченко, как давно окрестил его Пётр. — Ты не понимаешь, что творишь. Я же мог погибнуть! Разбиться насмерть! Ты дал мне заведомо поломанную машину. Ты понимаешь, что я могу подозревать тебя в покушении на мою жизнь и у меня есть основания тебя в этом подозревать! И я не буду об этом молчать.
Впрочем, заметно было, что сейчас Руслан Зайченко разглагольствует только затем, чтобы что-то говорить, так как чувствует себя крайне неловко. Однако дядя Петра этого не замечал.
Бухгалтер Георгий Спасакукоцкий растерянно хлопал глазами и, кажется, искренне пытался убедить толстомордого в том, что не помышлял покуситься на его жизнь:
— Нет, Руслан, что ты такое говоришь? Клянусь тебе, она бегала как новенькая, я ни на что не жаловался, да если бы я хоть что-то заметил… Ступай на кухню, Пётр.
Ларин Пётр не спешил покидать место ужесточающегося спора.
— Ты что, слепой? — заорал наконец Зайченко, избавившись от неловкости. — Посмотри в окно!
Низко опустив голову, Спасакукоцкий исподлобья пробормотал:
— Хорошо, Руслан, я могу рассчитывать, что ты возьмешь на себя некоторую часть расходов по ремонту?
Тот возмущённо воскликнул:
— Ты что, спятил? Это же твоя машина, вот ты её и ремонтируй! Лучше на мой новый костюм посмотри! Что, мне за него кто-то заплатит? Он весь в грязи. Ты знаешь, сколько сейчас стоит химчистка?!
Спасакукоцкий обречённо поджал губы. Зайченко решил сжалиться над ним:
— Ладно, замяли. Скажи, ты отчёт закончил?
Спасакукоцкий пробормотал:
— Нет пока, ты же видишь, что мне сейчас только до отчёта…
Широко улыбаясь, Зайченко в шутку схватил его за галстук, притянул к себе и постучал пальцем по голове. Спасакукоц-кий униженно засмеялся:
— Ну, Руслан…
Зайченко отпустил галстук и презрительно сказал:
