— А морду мне за Лену, наверное, набить хочет. Шучу. Лена забрала сервиз, моей маме это не понравилось, я договорился, что обменяю магнитофон на сервиз. Вот Илья, видать, и привезет, — он помолчал, а потом выдал фразу, которая вертелась и у меня на языке, — Слава Богу, что они вместе, по крайней мере, теперь они больше никого не сделают несчастными.
Мы вернулись на кухню, успели еще открыть бутылку вина и выпить по рюмке, прежде чем в дверь позвонили.
Светлана подхватилась, чтобы открыть, но Олег прикрикнул на нее.
— Куда? Сиди… Вот и гости.
Он пошел открывать, а Светлана от волнения вцепилась мне в руку.
— Сейчас что-то будет, — ее украинские глаза были круглыми и черными.
С моего места было хорошо видно, что происходит в прихожей: Олег открыл дверь, весьма сдержанно поздоровался с Ильей и вышел в подъезд, поговорить.
Светлана еле-еле могла усидеть на месте.
— А вдруг они сейчас раздерутся? — она близко наклонилась ко мне. — Что делать-то будем?
Я пожала плечами: все, что я сейчас ощущала — это облегчение. Облегчение оттого, что все, что теперь делает Илья — не мое дело. Как бы он не опозорился, в какую бы глубокую и грязную лужу не сел, мне все равно, я больше не должна за него переживать, я больше не буду краснеть, мне больше не будет стыдно! Боже, хорошо-то как! За Ломакина я не волновалась — Илья ему в драке не соперник. После непродолжительного разговора, Ломакин вернулся с сумкой, пронес ее в комнату, вытащил в прихожую магнитофон.
— А где усилитель? — спросил Илья.
— Какой усилитель? Мы с Леной договаривались только о магнитофоне. Баста!
— Пойдем-ка, поговорим…
Ломакин снова вышел.
— Ну, точно раздерутся! — Светлана то смеялась, то была готова заплакать.
— Да не волнуйся ты так, — сказала я. — Уж кто-кто, а твой Олег может за себя постоять.
— Правда?
Дверь в подъезд была приоткрыта, и я видела, что Илья с Олегом поднялись на площадку выше этажом. Внезапно послышалась возня, удары, и в следующей мгновение я поняла, что они катятся по лестнице, сцепившись в клубок. Так они с размаху и влетели в квартиру. Илья оказался на полу. Его кроссовки торчали где-то над головой, казалось, что его связали в узел. Сверху на нем сидел Ломакин, жилы у него на шее вздулись, удерживать Илью было трудно. На какое-то мгновение Илья почти вывернулся из рук Ломакина, попытался ударить Олега, но тот неимоверным усилием снова его скрутил. Светлана метнулась в прихожую, но я перехватила ее и усадила обратно. В дверях показался Андрей Гордый. Он был, как всегда, невозмутим.
— Слушай, Олег, ты бы отпустил его.
— Я бы отпустил его, Андрей, но ведь он дерется! — натужно ответил Ломакин.
Андрей посмотрел на них сверху вниз, оценил ситуацию.
— Илья, ты бы закруглялся, что ли? А то мне ждать некогда, ехать надо.
Я поняла, что Андрей привез Илью на своем автомобиле.
— Будешь драться? — спросил Илью Ломакин.
Илья в ответ что-то прохрипел.
— Будешь драться, по голове настучу, — пообещал Ломакин и отпустил Илью.
Тот вскочил на ноги, хотел было ударить Ломакина еще раз, но Олег просто вытолкнул его из квартиры и захлопнул дверь. Раздалось несколько ударов по двери, потом вдруг трель звонка, быстрые шаги и звон разбитого стекла в подъезде. Было слышно, что на площадку выскочила соседка. Под аккомпанемент ее крика Илья ретировался. Ломакин посмотрел на нас и захохотал.
— Во цирк, а?
У него был ободран локоть и только.
— Ну, сволочь Илья, сил нет. Бам-бам-бам мне по физиономии, и такой повернулся, чтобы уйти. Он что, думал, что я ему не отвечу? Хотел я было его к стенке приложить, но передумал, вдруг убью ненароком. Ну его, слабосильного.
Ломакину пришлось выйти на площадку, выслушать претензии соседки по поводу разбитого стекла. Я и Светлана тоже выглянули — звонок был основательно раздолбан, на подоконнике кровь — Илья разбил стекло кулаком. Позже Валерия рассказала, что он приехал в ларек, выпил банку тоника, пробил кулаком ДВП, которым был обшит ларек, закурил и стал прижигать себе руку сигаретой.
— Лиана, он же больной, его же лечить надо.
— А он и есть больной, на учете стоит. Ты не знала?
— Нет, — Валерия испуганно на меня посмотрела.
Я представила, что ей пришлось пережить наедине с Ильей, и пожалела ее.
— Он и в армии из-за этого не служил.
— Ужас какой-то, — пробормотала Валерия.
— А он что, курить начал? — поинтересовалась я.
— Да, Лена сказала, что ему идет курить, вот он и курит.
Ну-ну. Три года Илья воевал со мной, бился, чтобы я бросила курить, и вот — на тебе, сам закурил. Вот уж точно, любовь зла…
