Услышав этот смех, я вздрогнула. Было понятно, что никакого снисхождения от этого человека ждать не приходится. Мое объяснение того, как попала ко мне эта пачка, он сочтет бредом. Перед глазами все поплыло. Понятные расписались в протоколе и ушли.
— Закрывайте ларек, мы его опечатаем!
Я беспомощно оглянулась, не соображая даже, за что нужно взяться сперва. Где шуба? А где ключ?
Через витрину я вдруг увидела свое спасение, Олега, выходящего из такси. Он знает, что делать! Он появился на пороге и с недоумением огляделся вокруг.
— Я могу узнать, что здесь происходит?
Кордаков сунул ему поднос корочку, назвался, и Олег сразу как-то обмяк.
— А что случилось? — спросил он меня, и я открыла было рот, чтобы все объяснить, но меня оттер в сторону Кордаков.
— Чем меньше людей будет знать о том, что произошло, тем лучше. Понятно?
Я с отчаянием посмотрела на Олега, понимая, что сейчас он будет думать обо мне черт-те что. Ларек кое-как закрыли, меня вывели, словно под конвоем. Если бы на меня сейчас одели наручники, я бы не удивилась и только покорно протянула руки, настолько я была оглушена и ошарашена происходящим. Меня усадили в машину на заднее сиденье, между двумя работниками милиции. До Управления внутренних дел доехали быстро. Все это время я видела перед собой только стриженый затылок Кордакова и думала, что будет дальше. «Неужели наркотики предназначались Саше? — спрашивала себя я, — А почему бы и нет? Может, ему нравится после рюмки-другой косячок забить… Ну и вляпалась же я!»
Темнело. «Жигули» заехали во двор УВД и остановились. Какими-то запутанными коридорами мы прошли на третий этаж и очутились в крохотном кабинете. Два стола, шкаф, из которого бумаги сыпались прямо на пол, и компьютер на журнальном столике в углу — вот и вся обстановка. Меня усадили на ободранный стул без спинки. Кордаков сел за стол, закурил, глядя на меня прищуренными глазами. Глядя на него, курить захотелось просто неимоверно.
— Мне-то можно закурить?
— Курите-курите… Лишь бы вам на здоровье…
Игорь сразу же сел за компьютер, включил его и стал беззаботно гонять какую-то «стрелялку». Из компьютера доносилось то противное хихиканье, то выстрелы, то вопли каратеки. В комнате на минуту появилась молодая женщина.
— Что, привели уже? — спросила она.
— Вот… — Кордаков продемонстрировал ей меня. — Когда освободишься, займешься этим?
— Хорошо, — она ушла.
От нечего делать, я стала рассматривать бумаги на столе. Там лежали какие-то приказы, докладные… Все они были подписаны смешной фамилией Черныш. Кто это?
— А вот этого не надо делать! — Кордаков убрал бумаги от меня подальше, встал, что-то сказал Андрею и тоже ушел.
Я знала, что перед допросом человека обычно «маринуют», но одно дело знать, совсем другое, когда испытываешь это на собственной шкуре. Минуты тянулись, словно липкий, густой кисель. За полчаса я выкурила пять сигарет. Мне уже начинало казаться, что я никогда не выйду из этого мрачного кирпичного здания с обшарпанными стенами и поломанной мебелью. Я твердо знала одно: сидеть я не буду! Сбегу, покончу с собой, все, что угодно, но никто, никогда не ограничит мою свободу! Хотя все, что ждало меня впереди, я представляла себе очень смутно. Еще я подумала о родителях. Когда они все узнают, еще неизвестно, кому они поверят, мне или ментам. И вообще, кто их предупредит, если я не вернусь завтра со смены? Руки дрожали, когда я вминала сигарету в дешевую пепельницу.
Наконец, пришла молодая женщина, села за стол, достала и положила перед собой листок бумаги, взяла ручку. Следом за ней появился Кордаков, сел за другой стол и снова уставился на меня своими наглыми глазами. От этого взгляда я почувствовала приступ тоски. Я посмотрела на женщину и подумала, что она, наверное, ненамного меня старше, от силы лет на пять. Наверное, с высшим образованием… Сюда не берут женщин без высшего. Ну почему я не окончила свой политех?
Тщательно записав мои данные, женщина взглянула на меня.
— Ну, и как вы объясните появление в вашем ларьке наркотиков?
Я, стараясь не сбиваться, рассказала все, как было. Кордаков то и дело вставлял какие-то иронические замечания, но женщина как-то странно посмотрела на него, и он замолчал. Я внимательно прочитала протокол, расписалась, ожидая, что после этого, что-то произойдет, но ошиблась. Все продолжали сидеть и чего-то ждать. Я беспомощно огляделась. Хоть бы что-нибудь прояснилось!
Внезапно в комнату стремительно, нет, не вошел, влетел невысокий мужчина в пиджаке какого-то синего, школьного цвета. Он был плотный, широкоплечий, короткий ежик слипшихся от пота волос не скрывал розовой кожи головы. Две верхних пуговицы светлой рубашки были небрежно расстегнуты. Он в два шага пересек кабинет, мельком взглянул на меня, дернул бровью, словно составив за это мгновение окончательное мнение обо мне, сел рядом прямо на стол, взял протокол и быстро пробежал его глазами. Кордаков нетерпеливо ждал рядом.
— Ну и что? — спросил мужчина, бросая листок на стол.
— Как что… Оформлять задержание, Антон Степанович?
