Мой камень по гороскопу не бриллиант, а топаз, по-здешнему, цитрин. В Советском Союзе топазы по цвету едва желтые, дымчатые, а в Бразилии есть уникальный, единственный в своем роде вид этого камня "рио-гранде". Такой ярко-рыжий. Да... И мы все-таки не удержались, поехали на их фабрику, купили один экземплярчик. А там почти весь наш пароход собрался, гвалт стоит, все что-то меряют, просят "крупнее", "еще крупнее", торгуются, а их угощают напитками, кофе, виски... И наши бабоньки, сами не замечая того, входят в раж и в конце концов покидают фабрику, сплошь увешанные драгоценностями. Так что командировка торговцев на "Сагафьорд" с лихвой окупалась...
- Лара, ты забыла рассказать о самом главном.
- О чем ты?
- О маленьком несчастье в Кейптауне.
- А-а, да... не знаю, надо ли это рассказывать...
- Рассказывай,- лениво прошу я,- чего там... Потом разберемся...
- Да... Ну вот я и в Мюнхене начала ходить от врача к врачу с моим бесплодием. Никакого толку, кроме пожеланий дальнейших "тренировок". А я детей любила всегда. И эти две собачки, Дизи и Санди, завелись у меня как эрзац, замена, компенсация... Однажды поплакалась своей приятельнице: "Что же делать? Ведь мне уже тридцать семь лет! Анализы в порядке, а детей как не было, так и нет. Неужели придется похоронить мечту о материнстве?" Она дает совет: "У меня есть один хороший врач, Хофмайстер, сходи к нему, он тебе поможет". Пошла. Опять анализы, исследования. Деньги-то доктор скассировал, но результат тот же, то есть никакого результата..
А тут прилетаем в Кейптаун и только поднялись на борт "Сагафьорда", как я почувствовала себя дурно. Это перед самой работой, перед тем как плыть в океане шесть суток без захода в порты. Я обращаюсь к корабельному врачу, а он заявляет: "Никаких операций мы на корабле не производим". Но по контракту я считаюсь как бы членом команды, и они обязаны обеспечить мне лечение, причем бесплатно. Меня тут же отправляют в кейптаунскую больницу. Завтра судно выходит в море, а мне все хуже и хуже. Гинеколог в больнице был немецкого происхождения, осмотрел меня и говорит: "Никуда не денетесь, надо делать чистку, чтобы остановить кровотечение". Ну вот, думаю, начинаются мои приключения, чего доброго контракт придется разорвать. Я попадаю в громадный зал, разделенный занавесками из простыней на крохотные отсеки, кругом черные люди. И меня помещают в такую же "палату". Сделали наркоз и сразу увезли на операцию. Через двадцать минут все было кончено. Помню, когда я очнулась, то сильно плакала.
На прощание доктор Беккер сказал: "Не знаю пока, в чем у вас дело, но я взял пробы на анализ. Куда вам сообщить?" Без всякого энтузиазма мы оставили ему наши адреса - домашний и доктора Хофмайстера. И на следующий день отчалили. Я думаю, организаторы круиза были крайне раздосадованы тем, что первые два дня я не могла выступать. Наверное, подумали: какая шустрая, приехала - и сразу начала лечиться за их счет. Но в жизни всякое случается. Потом у нас сложились хорошие отношения.
- Визит к доктору Беккеру имел какие-нибудь последствия?
- Прошло месяца три, мы и думать забыли об этом, как вдруг приходит письмо из Кейптауна. Я показываю его доктору Хофмайстеру, он читает: "Гормональная недостаточность", потом улыбается: "Ну, это пустячок. Я вам дам гормональные таблетки "димерик", думаю, проблем больше не будет".
- Ну, и не было?
- Через неделю я забеременела. Получилось, что все годы врачи занимались мною впустую.
- Так что Лорен своим появлением обязан кейптаунскому доктору Беккеру?
- Именно так.
- Кстати, когда Лорен родился на свет?
- 26 июля 1982 года.
- У нас 82-й был последним годом жизни вождя "застоя", генсека Брежнева.
- Кажется, мы подъезжаем...
Эгил плавно заруливает на стоянку вблизи пристани.
- Это озеро Химзее. Еще его называют "баварским морем" из-за своей величины.
Мы выбираемся из машины, идем к небольшому пароходику, прилипшему к дощатому причалу. Свежий ветерок треплет прибрежную зелень, кричат чайки, хлюпает слабый прибой.
До отхода буквально пять минут, так что со временем мы уложились в самый притык. Пассажиры уже заняли свои места: часть - в салоне, но большинство, в запахнутых куртках,- на верхней палубе. И мы там нашли себе местечко.
Наш путь лежит на остров, где по указанию Людвига II воздвигнут дворец Херренкимзее - самый большой из всех резиденций баварского короля.
Морская прогулка под монотонное тарахтение движка ничего особенного из себя не представляла, поэтому в телеграфном ключе расскажу о самом дворце. Наших туристов в это дивное место почему-то не возят, ограничиваясь показом лишь замков Нойесшванштайна и Хоеншвангау.