Наступает между тем Девятое мая. Тут уже и помощник избегает встреч со мной. Я к нему с каким-то вопросом, а он шарахается от меня, как от чумной. Ну, раз не хочет, то и не надо. И вдруг в этот вечер - я уже закончила петь, пассажиры расходились - из-за столика поднимается капитан и подходит ко мне: "Лариса, если вы помните, у нас сегодня торжественный день, я имею в виду для нашей команды". Я не поняла: "Что за день?" "Как?! Девятое мая! День Победы!" - "Ах вот оно что!" - вспомнила я. А капитан продолжает: "Мы с командой отмечаем праздник. Не хотите ли вы составить нам компанию?" Я подумала, раз приглашает капитан, отказываться неприлично.
Приводят меня в какое-то помещение, небольшой зал, предназначенный, видимо, для команды. Немцев никого в помине нет, накрытый длинный стол, по обеим сторонам сидят русские. Капитан произносит торжественную речь, потом говорит, обращаясь опять же к команде: "Я думаю, все понимают, в каком щекотливом положении мы сейчас, в свой День Победы, обслуживаем врага. Несмотря на это, мы не станем портить себе праздник, о котором должны помнить всегда. В качестве сюрприза я хочу вам представить нашу соотечественницу, известную певицу Ларису Мондрус. Вы все прекрасно помните, как она радовала нас своим искусством. Сейчас Лариса находится за границей, работает по контракту, в том числе и на "Иване Франко"..." Он соврал немножко, скрыл самое существенное - что я уехала насовсем.
Я так и не поняла, почему они целую неделю избегали меня и делали вид, что не узнают, а тут вдруг растаяли.
- Наверное, провели совещание,- улыбается Эгил,- и постановили, что за границей надо вести себя немножко иначе. Показать социализм с человеческим лицом.
- Да, на другой день меня вдруг все полюбили. Со всех сторон слышу "здрасьте", в ресторане официанты предупредительны и любезны: "Лариса, что вам предложить покушать?.. Может, вы это не хотите? А вот у нас есть вкусненькое, специально для вас..." И без конца сувениры какие-то дарят, матрешками завалили.
В заключительный день круиза капитан пригласил меня в бар: "Лариса, мы очень рады, что нам довелось с вами повидаться, и я хотел бы вручить вам маленький презент. Желаем всего наилучшего в вашей жизни и просим не забывать свою родину". Он передал мне целую коробку горячительных напитков: рижский бальзам, коньяк, водка. Хоть прощание получилось по-человечески теплым, а то полпоездки они мне там испохабили
- Впереди Зальцбург! - объявляет Эгил, закрывая на время тему незабываемого прошлого.
Дорога как-то незаметно обрастает домами и переходит в городскую улицу.
- Немецкий Рим! - показываю я знание местного исторического колорита.- Кстати, почему Моцарта называют австрийским композитором? Ведь Зальцбург еще несколько десятилетий назад принадлежал Германии.
Эгил пожимает плечами.
- Большую часть своей истории город являлся независимым архиепископством. Конец его самостоятельности положил Наполеон. А потом Зальцбург становился вотчиной то баварцев, то австрийцев. Кому принадлежал город в 1756 году, когда родился Моцарт? Никому. Архиепископу.
- Так что его вполне можно считать и немецким композитором.
С Нойтерштрассе ныряем в знаменитый туннель, соединяющий со Старым городом, и заруливаем на подземную стоянку. Берем на всякий случай зонтики и, выйдя по другую сторону туннеля, оказываемся в заповедной части Зальцбурга. Эгил предлагает посетить таверну, примечательную уже тем, что в ней столовался живший в том же доме Шуберт. Присутствующие не возражали перекусить никогда не помешает, тем более в знаменитом месте. Проходим отрезок пестрящей толпами туристов Гетрайдегассе, сворачиваем в сторону и вот мы уже в уютной шубертовской "Zum Nohren". Изучением меню себя не утруждаем: раз мы в Австрии, то все трое берем "венский шницель" внушительных размеров сочную отбивную с жареным картофелем и зеленым горошком. Мне показалось (может быть, с голодухи?), что в Зальцбурге "винер шницель" гораздо вкуснее, нежели в самой Вене. За трапезой я сознался своим благодетелям, что однажды уже посетил сей благословенный уголок Европы и потому хотел бы отметиться только в двух "точках": зайти внутрь дома, где родился "Вольфи", и взглянуть на панораму города с высоты Хоензальцбурга.
- Борис, ты облегчаешь задачу. А то я все мучился, что показать тебе.
Господа читатели, я тоже не собираюсь подменять своим рассказом какой-нибудь "Бедекер" и расписывать все прелести Зальцбурга. Право, приезжайте сюда сами, пройдитесь по его улочкам, прислушайтесь к звону колоколов на дворце архиепископа - и вы непременно ощутите солнечно-патриархальное очарование этого города-музея, где даже воздух пропитан стариной и музыкой.